Рюрик

В дальнем конце покоев в наклон стояла голая, с ошейником рабыня, над которой, сопя, трудился ярл. Услышав за спиной шаги, обернулся, на лице поочередно отразились ярость, удивление, а потом радость.

– Убирайся, – шлепнул невольницу по заду (та исчезла), затянув на поясе шнурок, сделал несколько шагов навстречу. Это был лет тридцати белокурый мужчина со шрамом на щеке, золотыми кольцами в ушах и дорогой накидке

– Клянусь Тором, Вестейн! – раскинув руки, заключил побратима в мощные объятия.

– Ты все такой же, – лукаво подмигнул тот.

Расхохотались.

Потом датчанин перевел взгляд на сына, – а ты здорово подрос Рюрик. – Стал настоящим мужчиной. Гости переглянулись.

Чуть позже все сидели на скамьях за столом, который Орм уставил напитками и едой. Для начала подняли чаши с хиосским* за встречу, повторно за богов, разговорились.

– Значит, решил с нами? – узнав о цели приезда, оживился хозяин.

– Нужно поговорить с Рагнаром, – уклонился от ответа гость.

– Послезавтра поговоришь, он собирает на тинг ярлов.

– Откуда?

– Наших, норманнов, свеев* и варягов.

Затем стали вспоминать прежние походы (Рюрик слушал, открыв рот), а когда перешли к ценам на товары и рабов, ему стало скучно.

– Отец,– обратился к Вестейну между очередными чашами. – Я бы хотел посмотреть горд.

– Можешь, – кивнул тот. – Только к ночи возвращайся.

Сопровождаемый управляющим Рюрик покинул покои, и тот вывел его за ворота.

Для начала, оправив плащ из-под которого торчал меч, юноша неспешно прошел к центру, где за частоколом стоял каменный дом конунга, поглазел на него и свернул на одну из оживленных улиц.

По ней громыхали тяжелые повозки, расхаживал народ, иногда проезжали всадники. Свернул на другую, там были лавки и мастерские, слышались удары по железу, в нос ударила вонь кож. Из дверей харчевни напротив, шатаясь, вышли три норманна в шлемах и кольчугах, хрипло загорланив песню.

Побродив по горду и зайдя в несколько лавок, сын ярла направился к пристаням, где стал рассматривать корабли.

Помимо знакомых ему драккаров с кноррам и ладьями, здесь было немало иноземных судов с высокими бортами и надстройками. На одни команды вкатывали бочки, таскали ящики и тюки, с другие наоборот – сгружали. В воздухе стояли шум и гам, здесь же, хлопая по рукам, заключали сделки.

Внимание юноши привлек рынок в конце, рядом с длинным приземистым строением. На нем продавали рабов – мужчин, женщин и детей, под надзором смотрителей, вооруженных дубинами и кинжалами.