Рюрик

Рядом с вросшим в землю валуном, у которого побулькивал родник, викинги задали лошадям овса, затем все подкрепились копченым мясом, а когда кони отдохнули, двинулись дальше.

К вечеру владения Вестейна закончились, начинались земли свободных людей. Таких у варягов именовали бондами, они занимались хлебопашеством, охотой и разводили скот. Местность меж тем менялась, начинались хвойные леса. На опушке первого, в лучах закатного солнца, темнела обнесенная частоколом усадьба. Здесь жил ближайший сосед ярла по имени Агвид со своим родом.

При приближении отряда вооруженных всадников, наверху ограды появились несколько человек с луками, один из которых громко прокричал,– кто вы?

Ярл Вестейн! – подскакал к ней оруженосец Свейн. – Открывай!

Стоявшие наверху исчезли, через короткое время ворота усадьбы со скрипом отворились, всадники въехали внутрь.

На утрамбованной площадке за ними стоял Агвид, крепкий низкорослый человек средних лет, по бокам на голову выше три его сына, позади домочадцы, слуги и рабы.

– Рад тебя видеть, Вестейн, – протянул руку спешившемуся ярлу (пожали друг другу запястья).

– И я рад, Агвид, еду по делам, хочу остановиться у тебя на ночь.

Бонд молча кивнул, слуги приняли у викингов лошадей и увели в конюшню, гости проследовали дом. Он был такой же, как у ярла, но поменьше. Вскоре мужчины сидели за длинным столом у пылающего в центре очага, угощаясь жареным бараном, ячменными лепешками и домашним пивом.

По какому делу и куда следует ярл с отрядом, Агвид не спрашивал, у варягов это было не принято, если надо скажет сам.

Вестейн же рвал зубами мясо, запивая пивом и помалкивал, немногословными были и его спутники. Когда ужин завершился, ярла определили на лучшее место в доме, поближе к очагу, всех остальных вместе с Велибором проводили в конюшню спать на свежем сене, покрытом овечьими шкурами.

Улегшись, викинги тут же захрапели, к юноше сон не шел. Он поглядывал на вороного жеребца ярла в стойле, прикидывая, можно ли сбежать.

Когда въезжали в усадьбу, увидел в одном месте ограды два вынутых бревна, не иначе сопрели и их собирались менять.

– Даже не думай, – тихо сказал, лежащий по соседству Фроуд. – Догоним и вернем.

Скрипнув зубами, Велибор отвернулся, поворочавшись, уснул.

Утро выдалось ненастное, с неба моросил дождь, похлебали горячей овсянки с коровьим маслом, запив кислым молоком, попрощались с хозяевами и тронулись в путь.