Рюрик

Впереди расстилалась мелкая зыбь (волны сюда не добирались), за ней пена накатывала на низкий, длиной в версту, полого уходящий вверх берег, на котором лежали россыпи костей. То было кладбище моржей, которые мезенцам никогда не встречались. Шагах в тридцати справа, бакланы расклевывали тушу громадного самца, еще один, белый от старости, выползал на скалы.

Все смотрели на диковинное зрелище открыв рты, первым опомнился Деян.

– Спускай парус! – гаркнул на ватажников, те, выйдя из оцепенения, бросились к снастям, коч пристал к берегу.

– Заводи чалки! – последовала новая команда.

Велибор с Кием прыгнули за борт и, выбредя на сушу, закрепили ременные канаты за гранитные осколки, команда поспешила на берег.

Раздались возгласы восхищения, хотя мезенцы отличались сдержанностью, все поняли, что нашли богатство. Костяков моржей, целых и разрушенных временем громоздились тысячи, видно звери приплывали сюда умирать испокон века. Ватажники разбрелись меж них, удивляясь и обмениваясь впечатлениями.

– Ну, что будем делать? – подошел спустя короткое время Годимир к Деяну, мерявшему ладонью зубы на лобастом моржовом черепе, лежавшем отдельно от костей.

– По семь пядей будут, – разогнулся тот. – Никогда такого не встречал.

– Тут их на тьму грузов, алчно блеснул глазами младший брат.

– И что мыслишь?

– Опростать трюм от шкур с жиром, вместо них взять зуб.

С таким же мнением вернулась вся команда, нельзя терять небывалую удачу. Деян, чуть подумав, согласился.

На берегу закипела работа. Освободив малую часть для стана, на нем установили палатку на жердях, сложив рядом топоры, полкуля сухарей и початую бочку солонины, разожгли костер. Сварг наполнил водой котел из бежавшего с ледника ручья и повесил на таган, остальные принялись разгружать судно.

Для начала вытащили на скальную площадку кипы шкур, бочки опорожнили в море, где на дармовой корм тут же набросились косяки рыб и слетелись чайки. Затем все кроме старика, оставшегося кашеварить, разбрелись по берегу, где стали топорами вырубать зубы у костяков моржей.

Брали самые длинные, с желтизной, такие считались спелыми, за них давали самую высокую цену.

Взвалив по несколько штук на плечи, относили к стану, где укладывали рядом с палаткой, туго перевязывая сыромятными ремнями по четыре. Когда счет достиг нескольких десятков (кость с трудом подавались топорам), Сварг кликнул всех на обед, пришли распаренные и возбужденные.