Рюрик

Оно составляло доли: у Деяна две, его братьев полторы, остальным причиталось по одной. Все что было, разнесли по дворам, а затем вместе с другими насельниками потащили плетеные короба с рудой к низине за погостом. Руда черная с краснотой, горсть тяжелей речного песка. В низине стояли кузница и сарай, куда сложили груз, а напротив две домницы.

Были те высотой по плечи мужику, толщиной в три обхвата, сложены из дикого камня на растворе глины. Варили железо два живших на погосте кузнеца с подмастерьями. Они же ковали из него топоры с насадками для рогатин и острог, лемехи для плугов, заступы и ножи, а также другую справу.

Дел на погосте хватало: те, кто не бил морского зверя, ловили в заливе рыбу, добывали в лесах мясо и пушнину, работали на земле. Пшеница в этих местах не родила, сеяли рожь с ячменем, репу, капусту да морковь. А еще зимой мезенцы добывали соль. В долбленые корыта заливали морскую воду, давали замерзнуть, а потом счищали соляную корку. Пресный лед выбрасывали и все повторяли снова. Соль была в цене, ее тоже продавали.

На следующий день ватажники занялись кочем.

Для начала сняли мачту, выгрузили свернутый парус и якорь с веслами. Положили обочь пристани катки из бревен, а затем с помощью сородичей, захлестнув нос канатом и помогая вагами, вытащили на берег. Там опустили на бок – трое стали счищать с борта наросшую тину. Остальные развели неподалеку костер, прикатили из амбара два бочонка ворвани и, доставив котел, стали ее топить. К следующему вечеру, очистив оба борта, судно заново проконопатили и просмолили, оставив сохнуть.

После ужина Велибор отпросившись у отца, вместе с младшим братишкой Жданом и другими ребятами отправились за погост к домницам. Там кузнецы варили железо, обоим было интересно. Успели как раз вовремя. Обе плавильни дозревали, над ними дрожал горячий воздух.

Старший из мастеров Тихомир с длинными, перетянутыми ремешком волосами ощупал свод одной, потянув носом – дух острый и сухой.

– Теперь бросай дмать, – махнул рукой подручным, качавшим меха.

Внизу домницы был вмазан большой камень, спекшуюся в пазах глину отбили ломом – изнутри пыхнуло нестерпимым жаром.

Другой кузнец помоложе, Рат, в кожаных рукавицах запустил туда длинные клещи, выдернул спекшуюся алую крицу величиной с каравай и, оторачивая лицо, опустил на наковальню. В тот же миг по ней, выбивая искры, заухали молоты двух подручных. Вскоре удары превратили железо в шар, который Рат снова уцепил клещами и шмякнул в сторону.