Третий Рим

 – Очень.

– Так то ж песня, тундра, – ласково приобнял его старлей.

– Сам ты тундра, – обиделся мичман, – я про нашу.

Когда песня затихла, все с минуту сидели молча, затем командир взял в руку наполненный на треть стакан и поднялся.

– За нас! – коротко произнес он, все встали и звякнули еще двадцать.

Потом все сели, закусывая нехитрой снедью, над столами поплыл сигаретный дым, и начались разговоры.

Одни вспоминали службу и походы, а вторые строили планы на будущее.

– Вот так-то лучше, – довольно хмыкнул старпом и покосился на Туровера.

– И про это, – пожевал тот по привычке мундштук погасшей папиросы.

– Говорил же я тебе в день путча, что надо поддержать ГК ЧП* и выйти в море.

– Один такой на ТОФе* вышел, ну и где он теперь? – последовал неторопливый ответ.

– Там был дешевый популизм и выгружено оружие. А у нас на борту имелись торпеды и в том числе ядерные.

– Ладно, после драки кулаками не машут, – поморщился Туровер и ткнул папиросу в блюдце.

– То-то и оно, – горько усмехнулся старпом, – теперь нас выкинули как использованные гондоны и поделом.

В первом часу ночи все попрощались, вышли на улицу и группами побрели в разные стороны.

На небе рассыпалась палитра северного сияния.

Глава 5. Дорога в никуда

Спустя пару дней, Туровер с Майским, и еще двумя офицерами, химиком и минером, сидели в плацкарте скорого поезда Мурманск – Санкт-Петербург.

Поезд мотало на стрелках, за окном мелькала белая, перемежающаяся с сопками тундра, на душе было тягостно.

– Может, подрубаем? – кивнул на багажную полку вечно голодный химик. – С утра не жрамши.

– Ты как, командир? – уважительно поинтересовался минер. – Я лично «за».

Туровер молча кивнул, продолжая задумчиво смотреть в окно и барабанить пальцами по столику.

Помощник встал, вытянулся во весь свой громадный рост и стащил сверху объемистый пакет.

На столе расстелили прочитанную газету, на которую выложили десяток яиц, пару крупных луковиц, несколько банок полученной на складе тушенки и два кирпича хлеба.

– А это запивать, – извлек Майский из бокового кармана висящей на вешалке шинели плоскую мельхиоровую шильницу*, бережно водрузил ее на стол и кивнул минеру – смотайся за водой.