Терра инкогнита. Книга 1-я

Я попал в свою мишень всего один раз, да и то в шестерку.

Потом стреляли офицеры с мичманами и старшинами. У них результат был получше.

Настроение после стрельб повысилось, назад шагали, под строевую песню.

В марте резко потеплело, с залива подули влажные ветры, и неожиданно приехал батя.

У нас шли занятия по защите от оружия массового поражения, когда меня через дневального вызвали на КПП.

Понятия не имея, кому понадобился я в одной робе выскочил на улицу, махнул через плац и, войдя в помещение, доложил о прибытии.

Дежурный мичман кивнул на дверь смежной комнаты.

– Зайди, к тебе родитель приехал.

Я ожидал чего угодно, только не этого. О возможном посещении отца, в письмах из дома не было и намека.

Они с Захаровым сидели на скамейке у окна и о чем-то беседовали.

– Ваш сын, Николай Леонтьевич,– прокомментировал мое появление старшина.

Вид у меня был, наверное, настолько огорошенный, что инструктор и отец переглянувшись, весело захохотали.

– Вот,– решил тебя навестить, – хитро прищурился родитель.

На нем было распахнутое пальто, из-под которого виднелся костюм с галстуком и орденскими планками (батя явился при параде), каракулевая, сдвинутая на затылок шапка.

– Значит, как договорились, – встал со скамейки старшина, протягивая отцу руку.

– После обеда зайдешь (это уже мне). И ушел, поводя тяжелыми плечами и что-то насвистывая.

– Крепкий парень,– одобрительно констатировал родитель. – Ну, присаживайся сын, поговорим.

Я расположился рядом.

Со слов отца, дома было все в порядке, с его здоровьем тоже.

От Сани Йолтуховского он привез мне привет и адрес полевой почты. Тот служил в морской авиации на Балтике.

Наш разговор длился минут пятнадцать, после чего батя назвал мне адрес гостиницы, где н остановился, передал объемистый пакет с гостинцами из дому и собрался уходить.

– Завтра встретимся. С твоим старшиной я договорился. Отпустит в город до отбоя, – сказал на прощание родитель.

Оттащил бумажный пакет в роту. В нем было не меньше пяти килограммов.

Открыл, вывалил содержимое на койку. Она расцветилась веселыми тонами «Кара-Кума», краснобоких яблок и грецких орехов. Взял один в руку, сдавил. Тонкая скорлупа хрупнула – в пальцах оказалось маслянистое ядро. Понюхал.

Орехи из нашего сада, горьковато пахли солнцем, степью и полынью.

Я сунул часть гостинцев в тумбочку, угостил подошедшего Женю Вдовина (он стоял дневальным по роте) и попросил его остальное разложить ребятам смены по койкам.