Танго Агарта. Часть 2. Клон

Спустя четыре месяца он был завершен, судья Элизабет Глостер огласила вердикт и стукнула молотком, желанные миллиарды остались у Абрамовича.

– Блядская страна! – в сердцах заявил, выбежав из суда окружившим его репортерам разъяренный истец. – Сучьи законы! – хлопнул он дверцей лимузина и тот, раздвигая толпу зевак, гиппопотамом тронулся с места.

Вернувшись в свою обитель и подсчитав судебные издержки (они составили сумму в 160 миллионов), человек Мира расстроился еще больше, проклял алчных адвокатов, и, почувствовав упадок душевных сил, отправился подлечиться в лучшую психиатрическую клинику Израиля.

Там, окруженный внимание врачей, он принимал различные процедуры, вкушал кошерную пищу и регулярно слушал патриотическую «Шалом алейхем».

Веди нас в бой Голда Меир,

Веди нас в бой Голда Меир,

Веди нас в бой Голда Меир,

И одноглазый бог войны Моше Даян!

Москва, ты нам не столица -

Еврей свободная птица,

Пускай цветёт среди олив,

Свободный город Тель-Авив!

Идут железные роты

Еврейской мотопехоты

Тогда войне придет конец,

Когда еврей, еврей, еврей возьмёт Суэц.

Дойдем до Красного моря

На страх и ужас врагам,

И точно нашим будет вскоре

Тот дальний город, что зовется Асуан.

И пусть же знают народы,

Настанет время когда,

Взойдет над ясным небосводом

Шестиконечная Давидова звезда.

И наша вождь Голда Меир

Раскинет ядерный веер.

Тогда войне придет конец,

Когда еврей, еврей, еврей возьмёт Суэц!

Мессиански вопил многоголосый хор, и Борис Абрамович чувствовал единение с народом, живущим на Земле обетованной.

Сначала он тоже предполагал поселиться здесь, но столь значительное скопление патриотов смущало, все лучшие места под солнцем были давно заняты, а путешествие до Суэца представлялось весьма проблематичным.

Вскоре больной снова пришел в душевное равновесие, а в одну ночей, что случалось весьма редко, ему приснился необычный сон.

Борис Абрамович, в короне, царской мантии и со скипетром в руке, восседал на троне в Георгиевском зале Кремля, а перед ним, на коленях, воя и стеная, ползала нынешняя камарилья.

– Всех на Колыму! – грохнул в пол атрибут власти, и люди в форме НКВД поволокли всех к выходу.

– Жить стало лучше, жить стало веселей… – эхом донеслось с высоких сводов, после чего там заклубилась туманная голова с усами и исчезла.

Утром человек Мира проснулся в мажорном настроении и долго размышлял, что бы это значило.