Левиафан

Подавали, впрочем, то же самое, что и офицерам – котловое довольствие в подплаве было одинаковым для всех. Время от времени по кают-компании летали острые словечки и раздавался веселый смех.

В недалеком прошлом, многие из этих парней, призванных из глубинки, отслужив на лодках срочную, стали контрактниками. И к тому были причины. В голодные девяностые работу найти в тех местах было немыслимо, а флот хоть и стремительно нищавший, все-таки давал хоть какие-то средства к существованию.

– Да, теперь снова можно служить, – глядя на молодых контрактников, философски изрек сидящий за угловым столиком пожилой усатый мичман, обращаясь к своему соседу.

– Надолго ли? – хмыкнул тот, флегматично жуя отбивную. – Ходят слухи, что «Никакой» (так на флоте прозвали нового министра обороны) задумал очередное сокращение. Не верю я всем этим деятелям в Кремле.

– Так зачем тогда служишь? – недовольно прогудел усатый.

– По инерции, как многие. Куда мы на гражданке, в дворники? – буркнул сосед.

– И то, правда, – нахмурился собеседник. – Ну, да ладно, не будем загадывать, глядишь и пронесет.

После обеда, многие из подводников, торопясь успеть перед заступлением на вахту, направились в корабельную курилку. Она находилась, в одном из кормовых отсеков и являлась самым популярным местом на крейсере. Рассчитанная на троих и упрятанная в герметичную камеру с тамбур – шлюзом и автономной вентиляцией, эта «душиловка», как называл ее некурящий помощник, в море эксплуатировалась нещадно.

И сейчас, в узком коридорчике перед ней, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу и торопя впереди стоящих, теснились несколько офицеров и мичманов. Вот отдраился клинкет входной двери и из нее, вместе с крепким запахом никотина и блаженной улыбкой, появился очередной счастливец, провожаемый завистливыми взглядами коллег. В освободившийся тамбур-шлюз, с веселым матерком тут же втиснулись двое из очереди, и дверь за ними с натугой захлопнулась.

– Давай еще одни, – заныл кто-то из курильщиков,– не успеем.

– Молчи салага! – шикнули на него. – Там и так уже рыл шесть. Некуда.

И действительно, в заполненной клубами синеватого дыма курилке, почти вплотную прижавшись друг к другу, жадно предавались пороку шестеро курильщиков. Зудящая над их головами вентиляция едва справлялась с непосильной нагрузкой и с чмоканьем засасывала в фильтры густой до материальности воздух.