Левиафан

Аспидного цвета и судя по всему, построено из железа, – четко доложил адъютант.

– М-да, – пожевал губами Мельгунов, недоверчиво глядя на него. – Продолжайте.

– На гафеле судна наш Андреевский флаг. По словам командира и его старших офицеров, которые говорят по – нашему, это русский военный корабль и прибыл он из.. из будущего, – почти шепотом закончил Морозов.

На несколько минут в обширном кабинете наступила почти осязаемая тишина, нарушаемая лишь размеренным стуком венецианских напольных часов в его дальнем конце.

– Из будущего говорите? Это довольно интересно, – пристально вглядываясь в бледное лицо офицера, встал с кресла генерал-губернатор.– А вы Павел Петрович того, с утра мадерой не баловались?

– Помилуйте, ваше высокопревосходительство, обижено вскинул голову капитан-лейтенант. – Как можно! Все что я видал, могут подтвердить бывшие со мной матросы. И в порту настоящее столпотворение.

В это время дверь зала отворилась, и на пороге появился грузный раскрасневшийся генерал.

– Доброе утро, Алексей Петрович, – подойдя к столу и тяжело отдуваясь, – просипел он. – Вы уже оповещены о наших необычных визитерах?

– Да, Григорий Дмитриевич, Павел Петрович как раз мне докладывает о них, – ответил Мельгунов пожимая генералу руку и приглашая того присесть.

– В порту творится черт знает что, – продолжал генерал, сняв украшенную плюмажем шляпу и утирая голландским платком лицо.

– Разумно, Григорий Дмитриевич, разумно, – согласно кивнул головой Мельгунов. -А как вам иноземное судно.

– Не знаю, что и сказать, – недоуменно развел руками наместник. – Не судно, а какая-то химера. Ни мачт, ни парусов, а в гавань вошло как нож в масло. И очень уж громадное и страхолюдное на вид. Дрожь берет от одного вида.

– М-да, – снова задумчиво произнес Мельгунов.

– О да, ваше высокопревосходительство, склонил голову адъютант. – Я рекомендовал капитану не предпринимать никаких недружественных действий по отношению к нам, предупредив, что в подобном случае оно будет подвергнуто артиллерийскому обстрелу.

– Разумно, Павел Петрович, разумно, – удовлетворенно произнес генерал-губернатор.