Комдив. Повесть

Припухаете?

– Тут припухнешь (буркнул набивавший патронную ленту), всю ночь землю кайлили. У вас пожрать ничего нету? С утра маковой росинки во рту не было.

Угостив моряков ржаными сухарями, стали возводить оборону. На правом фланге, окапывались рабочие, в неглубокой ложбине позади, отцепив от упряжек, артиллеристы разворачивали два орудия. Это были видавшие виды трехдюймовки с несколькими ящиками снарядов.

– Шевелись братцы! – командовал здоровенный дядя с биноклем на груди, перетянутый ремнями.

Работа шла весь остаток дня и ночь – канонада стихла.

Из тыла, курясь дымком, прикатила полевая кухня, запряженная парой лошадей, с двумя красноармейцами на облучке.

– Получай довольствие! – заорал старший, спрыгнув вниз, рядом образовалась очередь.

Орудуя черпаком, повар плескал в подставленные котелки жидкую, из сечки* кашу, бурча «следующий», а помощник доставал из рогожного мешка и совал каждому по ломтю черняшки*.

Устроившись, кто-где и достав ложки, быстро похлебали (добавки не было), задымили цигарками.

– Молчат гады, – кивнул Рогов в сторону, откуда ожидались белые, – не нравится мне все это.

– Эт-то да, – откликнулся Янсонс, перематывая портянки, – когда стреляют, спокойнее.

– От шашки? – спросил Ковалев у сидящего напротив старшего из матросов с багровым шрамом через лоб и маузером на коленях, по фамилии Воронин.

– Ага, – чуть помолчал тот. – Полоснул казак на Дону, когда бились с Корниловым. Нас тогда было раз в пять больше (взглянул на своих). Это все, что остались. Прошли, как говорят, Крым, рым и медные трубы.

– А что там комиссар распинался про расстрелы? – затянулся дымом Рогов. – Не заливает?

– Нет, – сказал Воронин.– Так все и было. – Сначала перед строем поставили тех, кого назвал, а потом отчитали каждого десятого бойца, вывели, зачитали приказ и шлепнули.

– Это называется децимация, – сказал курсант Жариков, раньше учившийся в университете. Применялась еще в Древней Греции и Риме. Некий консул Луций Апроний, как-то казнил по жребию целую когорту из состава легиона, отступившего из боя.

– Негоже так,– сказал один из рабочих. – Без суда и следствия.

– А ты Троцкого видал? – снова спросил у матроса Рогов. – Какой он из себя? Видный?

– Я бы не сказал. Невысокого росточка, чернявый и по виду еврейского сословия.