Солдат удачи

– Здравствуй, это Максим, – назвался, услышав знакомый голос.

– Макс! Рада тебя слышать! Поступил?

– Как и обещал.

– Здорово. Когда будем смотреть Питер?

– Как только пустят в увольнение.

– Звони. Буду ждать.

– И я. Нажав кнопку, отдал трубку Генке. – Спасибо.

– Да чего там, если надо обращайся, – сунул в карман.

Первое увольнение состоялось через неделю, в воскресенье. Накануне тем же способом связался с Ликой. Договорились встретиться в десять утра у ледокола «Красин», стоявшем на вечном приколе у набережной имени революционного лейтенанта.

Отпарив форменку с клешами, надраив до зеркального сияния бляху на ремне и ботинки, в числе других первокурсников – счастливцев, Максим впервые отправился в увольнение. День выдался погожим, в воздухе летала паутина, над Невой парили чайки.

Многие ребята отправились в город группами. Найденов, отделившись от своей, направился в сторону «Красина». Ледокол внушал уважение размером и оснасткой, теперь в нем находился Музей Мирового океана.

Пока задрав голову, курсант рассматривал с набережной гиганта, позади раздался стук каблучков – оглянулся. К нему легким шагом подходила Лика. В шелковой цветной блузке, юбке до колен, туфельках и модной сумочкой на плече.

– Здравствуй, вот и я, – остановившись рядом, задорно тряхнула челкой. – Тебе очень идет морская форма,– протянула узкую ладонь.

– А тебе твоя, – осторожно пожал Максим. Лика весело рассмеялась.

– Ты готов к экскурсии по Северной столице?

– Всегда готов! – бросил руку к бескозырке.

– Для начала предлагаю поглядеть Медного всадника. Он у нас визитная карточка. Ну что? Пошли? (взяла кавалера под руку).

– Ага, – сглотнул слюну. Вот так с девушками никогда не ходил. От нее шел легкий аромат духов, сладко закружилась голова.

Как и в прошлый раз воспользовались метро, еще по утреннему немноголюдным. Доехав до станции «Адмиралтейская» поднялись наверх.

– Да, круто, – оценил Макс. – Дух захватывает.

– А на этой площади было выступление декабристов, – показала рукой Лика.

– Это которые «во глубине сибирских руд?» блеснул эрудицией.

– Любишь Пушкина?

– Люблю. И еще Лермонтова.