Саур-Могила. Повесть

В первых рядах, вкупе со священниками – иезуитами и дивчатами, несущими портрет «гэроя нации», двигались ветераны УПА в кашкетах с трезубцами, молодые, с горящими глазами активисты из «Свободы»*, а также многочисленная киевская интеллигенция со студентами и люмпенами*, над головами которых реяли черно красные знамена.

Нэзалэжна с розмахом отмечала столетие со дня рождения Степана Бандеры.

Время от времени активисты с мегафонами и повязками на рукавах, металлически гавкали «Слава Украини!», а толпа ревела в ответ «Гэроям слава!!!

Увенчанный в бронзе Богдан Хмельницкий на коне, апокалипсически отсвечивал в языках пламени, в окнах домов, за которыми угадывались обыватели, испуганно дрожали стекла.

– Гарно маршэруем! – сказал кульгая на одну ногу, изрядно постаревший Деркач, в пошитой по такому случаю бандеровской форме, шагающему рядом с ним с факелом в руке, заматеревшему внуку.

– Щэ б комуняк з жидамы на фонарях и було б зовсим файно!

– Будуть и комуняки, дидусь, – водил по сторонам налитыми кровью глазами Васыль.

Затем на майдане, в старину именовавшемся Козьим болотом, начался шабаш.

С высокой трибуны, скаля по – волчьи зубы, к присутствующим обратился теперь уже лидер фракции неонацистов в Раде Олег Тягнибок, которого встретили овациями.

« Они,– кивнул на портрет Бандеры, – а потом ткнул пальцем в стоящих внизу в первых рядах, старых бандеровцев, – не боялись, как и мы сейчас не должны бояться! Они взяли автомат на шею и пошли в те леса! Они готовились и боролись с москалями, боролись с немцами, боролись с жидвой и с другой нечистью, которая хотела забрать у нас наше украинское государство.

– А-а-а..! Смэрть им!! Усих на ножи!!! – задрожал от дикого рева воздух на майдане.

После него, в аналогичном контексте выступил дряхлый, увешанный оловянными медалями ветеран УПА, специально приехавший из Канады сын Бандеры, молодые нацисты, а также представители киевской элиты и интеллигенции.

– Что же это такое, Марек? – спросила мужа, стоящего рядом с ней у окна ближайшего к майдану дома, взволнованная старушка

– Это новый фашизм, Циля, – вздохнул ветеран войны – полковник.

– И снова будет Бабий Яр?*

– Для нас нет, – сжал он губы.