Чистильщик. Повесть

Для чего немного проехали по бульвару и остановились у здания с лепниной на фронтоне и большими окнами. На двери первого этажа висела вывеска «Restauracja».

– А почему нет?– подумал Николай. Как – никак, победитель.

Остановив железного коня в тени отцветшего каштана, он, заглушив двигатель, слез с седла, одернул гимнастерку и поправил кобуру, после чего, сказав выпрыгнувшей овчарке «охраняй», пошагал к двери заведения.

Внутри оно впечатляло интерьером, просторным, со шторами на окнах залом, хрустальными люстрами на потолке, а еще музыкой, льющейся с небольшой эстрады.

Оттуда, старый, в потертом костюме скрипач, исполнял полонез Огинского.

За столиками, тут и там, сидели военные, с женщинами и без, в воздухе синел табачный дым, пахло духами.

Заняв один, у стены с окнами, Николай снял фуражку, положив ее на свободный стул, и тут же рядом возник официант, изогнувшийся, – цо пан бажает?

– Горячего борща, что-нибудь из мяса да грамм триста водки.

– Маем журек*, бигос* и зубровку.

– Пойдет, – согласился капитан.

– Не разумем? – вскинул брови поляк.

– Какой-нибудь колбасы и хлеба.

– Добже (умчался).

Вскоре вернулся с бумажным пакетом. Там лежал круг ливерной колбасы и четверть пшеничного каравая.

– Так, я на пару минут выйду (взял его Николай), а ты неси остальное.

Рекс, грустно лежавший у мотоцикла, при виде хозяина оживился.

– Вот, – подкрепись и ты, – выложил тот на траву гостинцы.

Овчарка, вскочив, начала с колбасы, довольно пуская слюни.

Когда Исаев вернулся, на столе исходил паром душистый мясной борщ, стояла изрядная порция бигоса, и отливал янтарем графинчик.

Наполнив рюмку, он опрокинул ее в рот, взял из розетки тонкий ломтик хлеба, намазав горчицей и стал с аппетитом есть, одновременно, по привычке наблюдая, что делается вокруг.

А вокруг царило веселье, что было понятно: кончилась война, наступил долгожданный мир.

Через столик от капитана, сидели три офицера – артиллериста, в такой же, как у него, полевой форме; напротив, у другой стены – подполковник в габардиновом кителе с молодой полькой, чуть дальше, военные моряки, а также еще несколько компаний.

Время от времени доносился смех, теперь скрипка играла что-то веселое и задорное.

Съев все и опустошив графинчик, Николай махнул рукой официанту и расплатился, отсчитав несколько новеньких купюр. А еще дал червонец на чай, от кого-то слышал, что так полагается.