Чистильщик. Повесть

– Сейчас приготовлю завтрак, – выскользнула из постели женщина, накинула легкий халат и исчезла.

Исаев тоже встал, потянулся, а потом оделся. Прихватив полотенце с туалетными принадлежностями, вышел на крыльцо. Воздух дышал свежестью, на листьях клена в палисаднике жемчугом блестели капли, по двору взапуски гоняли мальчик с собакой.

Когда завтракали на кухне драниками* со шкварками, запивая горячим чаем, хозяйка подняла на Исаева глаза, – может останешься?

Прости, Радка, не могу, – отвел свои Николай.

Завтрак закончился в полном молчании, а когда женщина принялась мыть посуду, он, выкурив папиросу, вышел. На крыльце сидел мальчик и показывал овчарке гильзы от патронов. Та нюхала их, недовольно морща нос.

Взъерошив ему волосы, Николай спустился по ступенькам к мотоциклу, проверил давление в шинах, уровень масла в картере, покачал подвеску: все было в порядке.

– Кристоф,– обернулся к мальчику. – Передай маме, я сейчас вернусь. А ты оставайся здесь, – приказал Рексу.

Чуть позже он катил по улице в сторону города.

Там выяснил у встретившегося патруля, где находится продпункт и вскоре стоял в очереди у окошка. Она была небольшой: юный младший лейтенант в новенькой форме (не иначе добирался из училища в часть), майор медслужбы и хмурый старшина, с рукой на черной повязке.

Отоварив впереди стоящих, кладовщик выдал Исаеву продпаек, положенный в пути всем демобилизованным. А поскольку тот был офицер, помимо прочего выложил на прилавок две пачки печенья, три «Беломора» и бутылку водки с засургученой головкой.

Полученное, капитан сложил в брезентовую сумку, застегнул клапан и вернулся к «Цундапу». Вскоре тот снова въезжал во двор дома.

Когда Николай вошел в комнату, Радка, сидя на стуле у окна, штопала детскую рубашку.

– Это вам, – опустил рядом сумку. – Подкормишь сына. И еще вот, – положил на подоконник кроны. – Они мне теперь без надобности

– Может все-таки останешься? – отложив шитье, встала женщина, а затем, прижавшись к его груди, всхлипнула.

– Я же сказал, не могу, – погладил ее по плечам Исаев, достал из кармана фигурку Будды из оникса*, величиной с орех и протянул Кристофу, – держи на память.

В полдень, оставив позади Чехию, он подъезжал к Кракову, бывшей столице Польши.

Дорога с прилегавшей к нему местностью, была изрыта воронками от бомб и артиллерийских снарядов, в кюветах, тут и там, ржавела немецкая техника, с заросших бурьяном полей, наносило легким сладковатым запахом.