Чистильщик. Повесть

К пяти вечера они подъезжали к окраине Острава*, на которой располагалась какая-то воинская часть. У двухэтажной       серой казармы стояли несколько автомобилей, а по плацу маршировал с песней взвод солдат.

– Не иначе из молодых, подумал Исаев.

Миновав часть, в город он въезжать не стал, поскольку знал, что тот разрушен налетами союзной авиации. С ними, а точнее американцами, капитан встретился в Польше, за год до исторического братания на Эльбе.

Тогда, после завершения недельного поиска и уничтожения боевки аковцев* под Белостоком, его группа отдыхала в небольшой деревне.

– Большой? – натягивая сапоги, спросил Исаев.

– Та не, седем особ.

Захватив с собой одного, знавшего лес, погрузились в полуторку и направились к тому месту. Лес был небольшой, его быстро прочесали, выйдя к болотцу, поросшему камышами, куда вели обнаруженные следы. Залегли.

– Дойчланд зольдатен, капитулирен! – приподнялся на локтях, капитан.

Ответом были выстрелы.

Поскольку война шла к концу и в пленных особо не нуждались, решили закидать немцев гранатами, но не успели. Исчезнувший куда-то Рекс, вернулся, притащив в зубах кожаный летный шлем в кровяных пятнах. На его левом наушнике имелось клеймо «US ARMY».

– Твою мать, – выругался Исаев. – Так то ж союзники. Отставить гранаты!

Словно в подтверждении его слов из камышей снова прогремели выстрелы, и кто-то завопил, – фак ю!

– Мы русские! – крикнул в ответ Исаев (стрельба прекратилась).

– Раша? – недоверчиво переспросил тот же голос.

– Да! Я капитан советской армии.

Короче разобрались.

А когда вернувшись в деревню, вместе пили бимбер*, закусывая салом, выяснилось, что во время ночного налета на Берлин, «летающая крепость» американцев, отбомбившись, сбилась с курса, затем кончилось горючее и они вынуждены были оставить самолет. Потом случилось то, что случилось.

Вечером за летчиками, из Белостока пришла штабная машина, а на прощание их командир, тот самый, что матерился на английском, подарил Исаеву серебряный портсигар.

Миновав часть, и сбавив скорость, Николай повернул на тенистую улицу с высокими липами, застроенную каменными одноэтажными домами. Она была пустынной, навстречу, по тротуару шла женщина, с сумкой в руке, рядом с которой семенил лет четырех, мальчик.