Позывной «Грач»

В теплой, прогретой солнцем воде, сутки назад, приятели установили раколовку, сунув туда для приманки двух подстреленных из воздушки* галок.

– Ну что Грач? Будем доставать? – цикнул на траву слюной Сашка, а Генка продолжил мечтательно глядеть на плывущие в небе облака.

– Будем, – стянул с плеч футболку.

Все трое разделись, оставшись в плавках, и вошли в реку, направившись к камышам. У известного места там было по грудь, остановились. Сашка нащупал в тине ногой снасть, окунулись с головой и подняли наверх.

Из металлических ячеек хлынула мутная вода, внутри шевелилась серо-зеленная масса.

Не хило, – отплевываясь, сказал Юрка.

Таща улов, побрели обратно. На берегу раков высыпали из сетки, наполнив ими ведро. Оказалось сорок семь штук, крупных и клешнястых, размером с ладонь. Сетку с остатками приманки вновь установили на том же месте. Выбрели из воды.

Когда обсохнув, оделись, на тропинке возникли да мужика в обносках, следующие один за другим. Это были местные ханыги*.

Более молодого, заросшего щетиной, звали Дурмашина, второго, лысого и постарше – Моль. Свернув с нее, вихляясь подошли ближе, – здорово, пацаны.

– Здорово, – откликнулся Юрка. Сашка с Генкой промолчали.

– Хороший улов, – мутно уставился на ведро Моль, а Дурмашина прохрипел, – теперь будет нашим.

– Это с какого перепугу?– сузил Юрка глаза.

– Делиться надо, – ухмыльнулся Моль.

Его приятель, наклонившись, протянул к ведру руку и тут же получил кулаком в ухо, завалившись на бок.

В тот же миг Сашка с Генкой набросились на второго, Моль позорно сбежал.

Дурмашина, охая, поднялся «все, все, харэ» и тоже ретировался. Справедливость восторжествовала.

Прихватив ведро, и весело переговариваясь, друзья вернулись в Сокологоровку.

Там направились к частной пивной в сквере, где продали раков по гривне за штуку ее хозяину. Деньги снова разделили, нужны были их семьям. Поскольку жили теперь небогато.

Если Юркин отец имел в городе работу, то Сашкин нет, и шабашил в России.

У Генки отца вообще не было, погиб в шахте несколько лет назад. Зато кроме мамы – медсестры в больнице, имелись два младших братишки и оба каждый день хотели есть.

На остановке у закрытого теперь клуба рабочей молодежи, ребята сели в подошедший рейсовый «Богдан», и он, натужно гудя мотором на подъеме, довез их к автовокзалу.

Там, распрощавшись, друзья отправились по домам. День близился к вечеру, жара спадала, пахло нагретым асфальтом.