Мертвая голова

Вслед за этим  рядом с телом расстилается брезент, на него помещается усопший, и  опергруппа, кряхтя,  тащит его по тропинке к «ЗИСу».

Далее открывается задний борт, груз помещается в кузов,  и пока мы восстанавливаем дыхание, Цуприк отправляется за  шофером.

Отсутствует минут десять, возвращается один и сообщает – убиг гад! (немая сцена).

– Да, давно со мной такого не было, –  первым нарушает ее  Пролыгин. – Кто умеет водить грузовик?   (обводит всех взглядом).

– Я могу, – отвечает Дюсов.

– Значит тебе и карты в руки, – заводи.

После этого Леша  лезет в кабину грузовика, запускает двигатель, а потом высовывается и кричит,– у него света нету!

Следует вторая немая сцена, – прерываемая   непечатными  выражениями.

На дворе уже стоит ночь, в небе  мигают звезды, грунтовка впереди едва просматривается.

Решаем ехать цугом. Впереди  и сзади  наши  «Уаз» с мотоциклом (для   подсветки),  грузовик посередине.

На трассу выбираемся почти час, переваливаясь на рытвинах с колдобинами. Останавливаемся на взгорке.

Вдалеке мерцает огоньками хат село,  за  Донцом  цокает соловей, звонко и дробно.

Здесь Цуприк передает мне объяснительные гидрологов из планшетки, а затем предлагает  «повэчэрять».

– А у тебя есть? – недоверчиво косится на него Пролыгин.

– Эгэ ж, – отвечает Николай.–  Узяв  вдома, когда  отлавливал грузовик.

– Хоть что-то хорошее, – довольно изрекает  Дюсов.

Далее мы все подходим к «Ирбиту», из люльки которого участковый попеременно вынимает пластиковую канистру с водой и плетенную из лозы корзину, обвязанную  чистой холстиной.

Пока все моют руки,  он  накрывает  «поляну».

На расстеленном у мотоцикла  полотне, в свете фар, возникают   изрядный шмат сала,  крупные огурцы с помидорами, десяток яиц и кирпич хлеба. Последней извлекается   солдатская, в чехле фляга, а к ней  два граненых стакана.

Когда мы завершаем омовение, все готово.

Усаживаемся вокруг, Толя берет в руку флягу, отвинчивает колпачок, нюхает.

– Хлебная?

– Ага, житня, –  кивает Цуприк. – Чиста як слеза. Рекомендую.

Пролыгин  набулькивает себе и мне по четверти стакана, молча выпиваем. Когда круг завершается, и все  утоляют первый голод,–  повторяем.

– Ну, прям, как на пленэре, –  высосав очередное яйцо, довольно щурится криминалист.