Комиссар госбезопасности.

Отодвинув засов, распахнул ее настежь, оттуда первым выскочил матрос, схватив винтовку часового и сдернув пояс с подсумками, за ним остальные.

– Ходу, – махнул рукой, и все нырнули в кукурузу. По лицам захлестали перистые листья, запахло ночной прохладой.

Сопя и спотыкаясь, пробежали версту*, и здесь Пашка, оступившись, упал, ногу пронзила боль.

– Ой, – закусил губу, но звать на помощь не стал, а беглецы меж тем удалялись. Потом шелест листьев стих, где-то затрещал сверчок, в небе пушисто дрожали звезды.

Понимая, что может быть погоня, мальчишка стал на ноги и поковылял по полю под уклон, в сторону от основного следа. Пару раз, присев, он отдыхал, а к утру вышел к небольшой сонной речке поросшей осокой и кувшинками.

Жадно напившись, перебрел на другой, поросший верболозом* берег, и там забившись под куст уснул. Разбудил его веселый щебет птиц, на востоке вставало солнце, над рекой клубился легкий туман.

Пашка протер глаза, пощупал стопу на ноге, боли почти не было.

Спустившись к воде, умыл чумазое лицо, утерся подолом серой рубахи и почувствовал, как засосало под ложечкой.

В последний раз ел сутки назад, следовало пополнить силы. Как всякий местечковый мальчишка тех лет он знал немало съедобных растений, пригодных в пищу. Нашлись такие и здесь – конский щавель и рогоз*, нарвав их, с удовольствием подкрепился.

Куда идти дальше, вопрос у Пашки не стоял, нужно было возвращаться в Никополь, мальчишка твердо решил остаться в Красной Армии. Вот только в каком направлении теперь город он не знал, следовало определиться.

Решил пойти по течению вниз, надеясь встретить кого-нибудь и расспросить, не ошибся.

Прошагав по травянистому берегу с раскидистыми вербами у кромки пару верст, наткнулся на сивого деда в брыле*, сидящего с удочкой у воды.

– День добрый, дедушка, – остановился рядом.

– И тебе не хворать, – обернулся к нему старик. – Ты откуда взялся?

– Отстал от своих и заблудился. В какой стороне Никополь?

– Вон в той,– махнул рукой на восток.

 – Ниже по речке будет гребля, перейдешь, впереди увидишь шлях. Токмо до города далековато, верст двадцать с гаком.

– Спасибо, – поддернул штаны Пашка и замелькал пятками дальше. Гребля оказалась каменной запрудой, под которой шумела вода, перешел на другую сторону. Откуда открылся зеленый простор и на нем рыжий шлях, над которым в небе парил ястреб.

Через час вышел на него, кругом стояла тишина, двинулся по пыли на запад.