Комиссар госбезопасности.

А для этого в селе Левкове близ Житомира Судоплатову поручили организовать явочную квартиру.

Задание он выполнил, подобрав такую на краю села, близ леса, став ее содержателем*. Встречи петлюровских атаманов и руководителей ЧК проводились конспиративно, Павел был на подхвате. Он познакомился с несколькими «батьками» и их адъютантами, постигая тактику заговора в подполье.

Переговоры закончились компромиссом – главари приняли амнистию от советской власти. Но лишь после того, как кавалерийский отряд в две тысячи сабель, посланный Коновальцем в Житомир был окружен частями РККА, потерпел сокрушительное поражение и сдался.

В октябре 1922-го Гражданская война закончилась, пятимиллионная Красная Армия стала сокращаться, и весной следующего года Павел подал рапорт о переводе в Мелитополь, чтобы служить ближе к семье и оказывать ей помощь.

Особый отдел армии просьбу удовлетворил, Судоплатов был назначен младшим оперуполномоченным окружного отдела ГПУ* в родной город.

Мелитополь, в котором не был четыре года, практически не изменился. Окраины утопали в кипени цветущих садов, на солнце блестели маковки церквей, но заводы с фабриками не работали. Стоял воскресный день, на улицах было много народу, выйдя с железнодорожного вокзала, Павел отправился на базар, купить домашним гостинцев.

Базар, как все на юге, отличался многолюдностью, торговали в основном селяне из окрестных сел, спекулянты и цыгане. В воздухе стоял разноголосый шум, меж покупателей шныряли беспризорники. Потолкавшись среди палаток и лотков, Павел купил матери пуховый платок, сестрам яркие шали, а в съестном ряду три фунта шинки*, вязку бубликов и паляницу. Затягивая горловину мешка, обратил внимание на молодого хлюста* в вышиванке и со скользким взглядом – тот сразу же исчез.

На выходе с базара, рядом с которым находился участок милиции, купил у старушки горсть «насиння» и, лузгая на ходу, направился дальше. А чтобы сократить расстояние до дома, пошел заросшими молодой травой переулками. Когда свернул в очередной, из-за куста сирени нарисовались двое. Тот самый хлюст и второй, постарше, широкоплечий с рябой рожей.