Грааль

На горных вершинах зеленели леса, в предгорьях раскинулись сады с виноградниками, в которых проглядывались белые селения. По пути встретились две нешироких реки, спустя полчаса были в Бахчисарае, остановившись у гостиницы.

Она располагалась на центральной улице в старой постройки здании. Разместились по номерам. Багаж, выгрузив из полуторки, определили в подвал.

– Где здесь можно пообедать? – поинтересовался Барченко у директора – пожилого грека с выпуклыми глазами.

У нас, к сожалению буфета нет, – развел руками, – но через два дома отличная столовая.

Группой прошли туда, столовая оказалась духаном*. Кормили вкусно и недорого.

– Давно не ел таких шашлыков, – оценил техник Спасский, низкорослый крепыш с рыжей шевелюрой.

– И суп харчо на уровне. Как в лучших московских ресторанах, – поддержал его фотограф Розенталь. В отличие от него, длинный и с изрядной лысиной.

– Так, а теперь навестим директора музея, сказал Барченко, когда расплатившись, вышли.

– Вы здесь уже бывали Глеб Иванович? – взглянула на него Яровая – топограф экспедиции.

– Да, Елена Сергеевна, в начале двадцатых.

Придерживаясь теневой стороны (солнце изрядно припекало) пошли вслед за профессором по улице. Изредка встречавшиеся жители внимания на группу не обращали, привыкнув к постоянно наезжавшим летом туристам.

Директор музея оказался на месте, познакомились. Секретарша принесла всем чай с лимоном, а потом он вызвал Краузе.

– Рад видеть, Людвиг Карлович, – пожал ему руку Барченко и поочередно представил своих сотрудников. Затем сообщил крымским коллегам о местах проведения раскопок, те возражений не имели.

В свою очередь Иргашев (так звали директора) предложил гостям экскурсию по городу. Они с удовольствием согласились. Барченко же пожелал ознакомиться с материалами о пещерных городах, имевшихся у Краузе. Для этого вместе прошли к нему в кабинет, где старший научный сотрудник, усадив профессора за стол, достал из шкафа две папки.

– Здесь все документы по интересующим вас объектам с момента основания музея, – положил перед ним.

– Ну-ка, ну-ка, – водрузил на нос пенсне Барченко и открыл первую. На ее обложке, исполненное каллиграфическим почерком, значилось «Эски – Кермен».

Внутри находились подробное описание, сведения о ранее проведенных раскопках и исторических находках, их подробное описание и места хранения.