Диверсанты

 – Вот что это за порнография? – ткнул пальцем в грудь здоровяку Бойко.

– Это того, русалка, – смущенно пробормотал краснофлотец.

– Вижу, что русалка. А почему с пи…?

– Так вышло, – обреченно вздохнул Бойко.

– А у тебя на спине что за лозунг? – перешел к парню с кошачьими глазами (фамилия того была Шаулин) «матрос пьет все, что горит и е… все, что шевелится». Это ж форменное безобразие!

– Виноват, товарищ старший лейтенант, по дурости наколол,– опустил курсант рыжую, как огонь, голову.

После этого зарядка окончилась, группа, почистив мятным порошком зубы, ополоснулась ледяной водой в открытом умывальнике за их домом, растерлась вафельными полотенцами и, после одевания, Юрка повел ее на завтрак.

Он состоял из гречневой каши, щедро сдобренной тушенкой, какао со сгущенкой, белого хлеба и масла. Сафронову с Бойко, кок по имени Аркаша выдал по двойной порции.

– Рубайте на здоровье, – сказал он. – А если кому добавки (поправил на голове белоснежный колпак) с нашим, так сказать, почтением.

– В таком случае, плесни мне еще какавы и добавь на птюху* масла, – протянул коку кружку вихрастый старший краснофлотец.

– Ну и здоров же ты кореш порубать, – засмеялись Бойко с Сафроновым.

– Море любит сильных, а сильный любить пожрать,– сказал вихрастый, принимая от кока желанную добавку.

Затем, в классе, прошло второе занятие по легководолазной подготовке, на котором Васильев ознакомил подопечных с правилами безопасности при спусках под воду и их особенностями, сигналами, применяемыми при этом, а также основам декомпрессии.

Группа это восприняла, как должное. Ребята отслужили по два – три года, не раз бывали на отработках и в дальних морских плаваниях. А там опасностей тоже хватало.

Бог не выдаст, свинья не съест, – сказал во время перерыва, по этому поводу здоровяк Бойко.

Следующие два часа лейтенант Сосновский, интеллигентного вида блондин, в соседнем классе знакомил моряков с основами подрывного дела.

И запомните главное, – прищурил светлые глаза. – Минер ошибается только один раз. Понятно?

– Чего понятнее, – пробубнил сидевший за первым столом, молчаливый боцман – усач. Звали его Петро Томилин.