Держава том 1

Они целовались и пили шампанское, пили шампанское и целовались…

И ангелы пели им гимн любви…

На следующее утро она записала в лежащем на столике и раскрытом всю ночь дневнике, придавленном пустой бутылкой из-под шампанского:

«Я люблю тебя! В этих трёх словах вся моя жизнь!»

И трагедия! В том, что кроме дневника и мужа, она никому не могла доверить свои чувства и мысли.

____________________________________

В конце ноября, в просторной десятикомнатной квартире Георгия Акимовича, две семьи отмечали сорокачетырёхлетие хозяина дома.

Рубанов-старший не любил друзей своего брата, поэтому профессорский состав Георгий пригласил на следующий день.

– Как там мой племянник? – после поцелуев и поздравлений с уже возникшей любовью к маленькому тёзке, поинтересовался у брата, и всей толпой пошли в детскую, где кормилица пышной грудью кормила дитя.

Тот не отвлёкся на посторонних дядей и тётей, а сосредоточенно посапывая, занимался своим делом.

Пока взрослые сюсюкали, восхищаясь малышом, Аким, с пробудившимся интересом разглядывал полную молока, белую, в голубых прожилках, грудь молодой женщины.

Она, как и её подопечный, не обращала внимания на вошедших, а наклонив голову и держа крупный коричневый сосок между средним и указательным пальцами, кормила ребёнка.

Акиму вдруг стало стыдно, и он опустил глаза к полу, а потом глянул на Глеба – вдруг наблюдает за ним, а после станет дразнить и смеяться.

Но тот, довольный, что родители забрали его в неурочное время на всю ночь из корпуса, смотрел в окно, ожидая, когда поведут за стол.

Наконец взрослые, вдоволь налюбовавшись ребёнком и ведомые Глебом, направились в столовую.

– Господин кадет, – одёрнул его отец, – соблюдайте приличия и не бегите, всех расталкивая, к столу. Вы не в кадетском корпусе.

Но столько любви было в интонациях голоса, что Аким позавидовал брату.

– Надо было и младшего в гимназию отдавать, – поддержал Максима младший брат, – а то вырастит солдафоном.

Максим Акимович еле сдержался, чтобы не нагрубить имениннику.

– Вы читали в газете фельетон Амфитеатрова? – когда выпили и несколько насытились, спросил «новорождённый», саркастически кривя небольшие усики на гладко выбритом лице.

– А что там? – заинтересовались женщины.

Максим Акимович с безразличным видом занимался куриной ножкой.