Время соблазна

Там невесомые водомерки скользили вдоль берега между высоких, шелестящих от сухости пучков осоки, обрамляющих водоём со всех сторон. Чуть дальше мясистые кувшинки тянулись к поверхности воды, пряча в тугих бутонах желтый кадмий соцветий. Серебристые мальки сновали под ногами среди водорослей. Рядом с мальками затаился пятнистый щуренок, поджидая добычу.

Нина поразилась обилию живности вокруг неё и тут же поймала себя на мысли, что созерцание летней природы для неё важнее процесса купанья. Что, скользя вокруг неторопливым взглядом, она ощущает больше восторга, чем тогда, когда погружается в прохладную лесную воду.

Глядя на выходящую из реки Наталью и наблюдая её стройное смуглое тело, Нина невольно вспомнила Сашу. Он вскоре будет таким же стройным и сильным…

На обратном пути Наталья завела Нину в заросли колючего ежевичника. В них было сумрачно и душно. Кроны чернотала накрыли молодых женщин зелёным пологом с редкими просветами. Кое-где ягоды ежевики были уже спелыми и выглядывали из пышной листвы как манящий гостинец.

Руки от ягод постепенно стали лиловыми, губы – тоже. Наталья стояла, утопая в густых зарослях ежевики, как Нимфа в морских волнах. Иногда её непокрытую голову окатывали солнечные лучи и Нина замечала над этой головой пушек мелких едва заметных кудряшек. На зелёном фоне лета этот нимб золотистых прядей был великолепен.

Дома после непривычно длинной прогулки, Нина почувствовала себя уставшей. Села в глубокое кресло возле окна и с наслаждением вытянула ноги.

Вечером после ужина, сонно беседуя с Натальей, Нина то и дело заинтересованно поглядывала на Сашу.

Видела, как он прошел на веранду, смущенно втянув голову в плечи, как вернулся обратно с книгой в руке, как беззвучно присел на диван.

Наталья в это время, как всегда восторженно, рассуждала о философской основе настоящей поэзии. Уверяла, что в подлинной поэзии обязательно присутствует нечто мистическое. Иначе чем объяснить популярность стихов Мандельштама, в которых, кажется, нет никакого смысла – только пьянящая партитура звуков.

Однако они трогают. Они восхищают.

Нина иногда утвердительно кивала, соглашаясь с Натальей, иногда смотрела с недоумением, но не возражала. Потом сказала, что ей больше нравится Бродский.

Однажды ход их беседы нарушил Юрий Петрович, отец Натальи, неожиданно спросивший Нину о её родителях. Где они сейчас? Чем занимаются? Нина ответила, что они остались в Архангельске.

– У них там квартира – продолжила она, – и дача за городом.