О животных, людях и нелюдях

Что ж ты за изверг такой становишься, когда медовухи своей перепьешь? Сгинули поди наши кровинушки, – застонала царица горестно.

– Чет они сгинули? Шарятся поди теперь по тьмутараканьским борделям. Ничего им не станется, вот санкции да карантины отменют, и вернутся домой наши соколы, – насупился царь.

– Хорошо хоть Ванюшку послал куда Макар телят не гонял, – не внимая царю, продолжала горевать Василиса Премудрая. – Хоть то Черное болото и гиблое место, но нашенское. Слава богу, живехонький домой возвратился.

Услышав слова матери, Иван приосанился и даже перестал ковырять грязным сапогом царский линолеум. Лягушка на пуфике подбоченилась и с интересом уставилась на царицу.

– А уж название того места, прости господи, какое непотребное, даже язык не поворачивается сказать, – не останавливалась Василиса.

– Тьфу, завелась, – досадливо проворчал царь, собираясь вновь призвать виночерпия, – хорош кликушествовать, пусть лучше он расскажет как было.

– Дык она Красной Девицей обернулась, а дальше и не помню я, как в тумане все, – выдавил Иван, вновь понурившись.

– Вот и я говорю, охмурили там нашего Ванюшку, на болоте том Черном с грязями колдовскими ихними. Опоили, обкурили, да обесчестили.

– Ты, мать, за языком-то тоже следи! – царь, отшвырнув в сердцах скипетр, грохнул кулаком по измятой державе.

– Там еще девок много разно было, да уж эта была больно красивая, – протянул Иван, вспоминая, и покрылся нездоровым румянцем.

– Точно охмурили бессариды бесстыжие, менады охальные, вакханки подлые, – вновь затянула царь-матушка.

– Там еще Козел был, – сказал Иван.

– Какой Козел? Сегурийский? – встрепенулся царь.

– Не знамо мне, батя, говорили – то ли бардосский, то ль черноморский.

– В отряде дядьки Черномора был Козел из поповицких, знавал я одного. Ох и хитрожопый он оказался. Новатор хренов.

– Помнишь, – царь обратился к жене, – рассказывал я тебе. У казенного мушкета мушку спилил, чтобы дулом идеально ровные кругляши для пельменей из теста выдавливать.

– Ужо как его только потом батогами не прикладывали. И по сусалам, и по ребрам. А живучий Козел оказался, отлежался в холодной, да деру задал.

– Слышала я, – певуче ответила Василиса, – что он еще длинные тонкие веревки из теста придумал, лапшой назвал, да лапшовый заводик построил. Только ты, наш царь-батюшка, заводик тот в казну обратил.

– А не надо было казенное имущество портить. И другим урок будет.