Физрук 2: Назад в СССР

– Чего вы к этой вертихвостке, старшей пионервожатой прицепились? – спросила она. – Она же пустоголовая!.. Я ее знаю… Она у меня в десятом классе училась… Зубрила, старалась, но ничего не понимала… Так она больше – по комсомольской линии выезжала… Неловко было ставить двойки активистке…

– Если это тебя утешит, – произнес я, – то у меня ничего с Серафимой Терентьевной не было и уже не будет…

– Ну конечно, она же та еще фифа… – скривилась биологичка. – Девочка-припевочка… Кто же ее тронет-то, несовершеннолетнюю… Вот и заманивает мужиков невинностью, дрянь…

– Уже совершеннолетняя, в четверг день рождения был.

– Это ничего, она еще этим своим «я не такая, я жду трамвая» долго будет мужиков за нос водить…

– Так ты меня посплетничать пригласила?..

– Нет… – покачала головой Людмила Прокофьевна. – Я надеялась, что не безразлична тебе…

– И потому в тот вечер ждала Григория Емельяныча?.. – спросил я. – Ты пойми, Люся, я не хочу быть жестоким, но как-то странно получается, ты вроде ко мне была расположена, а к военруку – не очень… Накануне в кинотеатре сама… проявила инициативу… И вдруг… Нет, я понимаю, что позвонил неожиданно, голос в трубке звучит по другому, чем в жизни, да ты никогда и не слышала моего голоса по телефону, но ведь ты меня и не ждала… Поэтому это я должен у тебя спросить, зачем я тебе был нужен?.

– Ну как, зачем? – усмехнулась она. – Я женщина свободная, считай, что одинокая. Не фифа, какая-нибудь… А почти серьезная. И ты, вроде как, обручальным кольцом не скован.

– Ну, вот все и разъяснилось! – сказал я. – Я был лишь мимолетным увлечением. Понимаю и потому не в обиде… Встретились на время, нам было хорошо, но отношения решили больше не продлевать… А что касается твоих отношений с Григорием Емельяновичем, извини, но в этом щекотливом вопросе я тебе не советчик. – Я поднялся. – Спасибо за чай! Очень вкусно. Ты, правда, красивая, Люся, тебе бы кого-нибудь посерьезнее найти…

– Да где ж такого взять? – вздохнула биологичка.

– На танцы сходи, – посоветовал я.

– Я подумаю, – улыбнулась училка, а я поднялся из-за стола и стал собираться.

«Граф» с достоинством удалился. Оставив графиню без своего «достоинства». В общагу я возвращался с легким сердцем. Еще один гештальт закрыт. Удачный день. Завтра у меня не было первого урока и можно было отоспаться, но не дали. Утром в дверь постучали. Я встал как есть, в семейниках и майке. Открыл.