Темное Наследие

Яр пожал плечами и совершенно спокойно сказал:

– Они со мной, – неожиданно для Ярослава послышалось резкое, недовольное:

– У-у-у-у… – все тот же квадратный лефар, похоже, только этого и ожидал, зло заорав:

– Кто ты такой?! Самозванец! – Тут же на арену с первого ряда выпрыгнул главный Наставник школы, зашипев в ответ:

– Заткнись, Марстом Брун, ты многого не знаешь, – на что Брун издевательски рыкнул и загремел на весь амфитеатр, добавляя к своим хлестким словам агрессивные жесты с выпущенными когтями:

– А что мне знать? Посмотрите на него! Этот «предводитель» хилее твоих детей, Ри, он маг – не воин, – и то, что он здесь многих облагодетельствовал этой эльфийской хренью, еще ничего не значит.

Что у него за знак такой? Яра Рекуса? Темной школы? А что это вообще? Родоначальник, мать его, от горшка два вершка! Вы что тут все на Тирре ополоумели, что ли. Позор! Позор! – разносилось по притихшему амфитеатру.

– Прежде всего нужно успокоиться, Марст Брун! – попытался унять незнакомых лефаров Ярослав.

Не получилось. Землянин никак не рассчитывал на такую встречу. А незнакомый лефар зло орал на него, брызгая слюной:

– Молчи, ублюдочный любитель эльфов, ты уже покойник! Дуэль до смерти! – иступлено заорал устрашающей комплекции лефар, указывая когтем на Ярослава. – Надеюсь увидеть твою темную школу! – И заржал, как и все его прихлебатели.

Яр зыркнул на Триа Ас и впервые увидел, что лефары, оказывается, тоже могут быть бледными. «Неужели она реально за меня боится, неужели тоже думает, что метка у меня на руке – это что-то ненастоящее?» Как так получилось, Ярослав даже и не понял, похоже, у него это уже стало выходить само собой – этот магический скан, – когда он задавался вопросом, кто же перед ним.

Ярослав словно видел этого лефара насквозь, всю его сущность, его ауру, и она выглядела как грязная половая тряпка, вся черная, в больших сквозных прорехах. Даже смотреть на это было противно, его аж передернуло. И Яр опять обратил внимание на Триа Ас.

– Не переживай ты так, – одними губами попытался успокоить лефару Ярослав и с добродушной улыбкой громко, уже в голос, прокричал:

– Ты слишком много говоришь для воина, самый толстый среди лефаров, – теперь уже самозабвенно ржал весь амфитеатр.

А у квадратного шерсть встала дыбом, глаза налились кровью, и он прямо с третьего ряда, растолкав соседей, выпрыгнул на арену и зашипел, как раскаленный меч, опущенный в закалочное масло:

– Выбирай оружие, щенок, ты пожалеешь о своих словах.