Сын

Каждый рассуждал, что Нинка сама виновата, сама на рожон села, ножки свесила, так еще и радуется. А на кой черт тогда людям в это лезть? С Егором свяжешься – на перо посадит. Страшно. Так беззаботно и бесповоротно ломалась жизнь этой еще молодой и глупой девочки.

А потом Нина забеременела. Ясно это стало, когда животик ее начал округляться. И первый смекнул Егор. Как-то днем он решил со своей гражданской женушкой пошалить, раздел ее до гола, смотрит, а там… Ну, в общем, Нинка стройная девка была, хоть и грудастая, но живота не было.

А тут кругляшок! Егор давай присматриваться, ощупывать.

– Чего это с тобой, дорогой мой? – поинтересовалась Нинка, сидящая на муже.

– Слышь, Нин, – прохрипел он, – а у тебя месячные давно были?

Девка призадумалась. Давно. Уже не один месяц их нет. Но разве же эта глупая деревенская девочка об этом задумывалась? Она жила в одной лишь своей любви, а на остальное было наплевать. Она не ходила уже в школу, не работала, ведь муж разрешал сидеть дома, училась стряпать и держать хату в чистоте.

И не думала она ни о каких месячных.

– Ой, – отмахнулась Нинка, – давно. А что такое?

– Ты не беременная ли у меня? Не тошнит тебя?

– Да вроде не тошнит. С чего это мне беременной быть?

– А с того, глупая ты курица, что мы с тобой живем по-взрослому и трахаемся по-взрослому!

Для него эта юная девочка была полноценной женщиной. Этот варвар читал, что раз в средние века такие замуж выходили и рожали, то он ничем не хуже английских лордов и французских графьев. И, кстати, на попойках мужикам так и заявлял, когда кто его умудрялся начинать поучать.

В общем, так и оказалась Ниночка беременная.

– Так, собирайся, – сказал ей любимый муж как-то на неделе.

– Куда?

– К бабке Евдокии пойдем.

– На конец деревни? – недовольно уточнила Нина.

– Не обломишься.

– А зачем?

– Придем, там и узнаешь.

Евдокия эта, старая ведьма, была на всю округу единственной, кто делал бабам аборты. Глупые, ходили к ней, когда от мужей гуляли, а то и брошенки какие, которых мужики по залету кидали и сбегали.

Там они нещадно уничтожали своих неродившихся детей. Безжалостные бабы, детоубийцы. Подставляли своих кровинок под спицы Евдокии и не жалели их. А бабка эта их презирала. Но работу свою выполняла. Это у нее пошло еще с войны, когда девочки, девушки, женщины не знали, как избавляться от фашистских ублюдков, что те, погань немецкая, оставляли, насилуя, в девичьих чревах. Евдокия одна научилась помогать несчастным девицам.