Ковен озера Шамплейн

Поняла, что клиенты Мадам вовсе не были обычными бизнесменами.

Они были мафией.

– Отлично, сестренка, – оскалился мужчина и, подбрасывая в руках золотую цепь, которой можно было убить одним ударом по виску, спросил: – А что насчет Родригеза? Он мне крупно задолжал…

Саламандра перегнулась к краю стола и взяла в руку перо, принявшись выводить чернилами на фолианте что-то, на что мужчина коротко и согласно кивнул. В это время Коул зашевелился и оттянул меня подальше от двери, прежде чем встряхнуть за шиворот.

– Ты же не будешь звать ее в ковен после этого, верно? – с надеждой в голосе прошептал он. – Она работает на мафию, Одри! Я не стану звать ее в Бёрлингтон! И уж точно и близко не подпущу к своей квартире и Штруделю. Мафия! – повторил он уже громче. – Я читал про новоорлеанские семьи бандитов, но чтобы так, прямо как в «Крестном отце»… – Коул зябко поежился, невольно поправляя кобуру под курткой, которая, однако, была пуста.

Я снова выглянула, увидев, как один из телохранителей уже доставал портмоне из крокодиловой кожи. Затем он достал кое-что еще – белоснежный сверток, который с такого расстояния мне было не разглядеть. Прикусив губу, я снова глянула на Саламандру. Энергия вокруг нее искрилась, как фейерверк. Даже поодаль от нее становилось тепло и уютно, как возле камина в канун Йоля. Я вспомнила руны, которые уже предавала однажды… И которые ни разу до этого не ошибались.

– Нет. Она мне нужна, Коул, – твердо сказала я. – Обещаю, с ней не будет проблем. Я прослежу за этим. Тебе меня не отговорить.

Коул поджал губы и недовольно засопел. Он медленно вдохнул и выдохнул несколько раз, а после посмотрел на меня с таким знакомым чувством во взгляде… Я успела затосковать по нему, пусть и прошло меньше дня, как это самое чувство исчезло. То было доверие.

– Хорошо, – смирился Коул. – Тогда давай дождемся, когда они уйдут, и… – Он показал мне язык, на котором лежал голубой леденец.

Едва он успел договорить, как двери в другом конце коридора открылись. Находясь в узком проходе, мы не смогли бы не столкнуться с ассистентом, который решительно шел прямиком к залу. Неся перед собой сервированный поднос с десятком глиняных пиал, наполненных медовым чаем, он тихо чертыхался.