Ковен озера Шамплейн

Но вот если этот паучок прыгнет тебе в лицо, ты все-таки заметишь.

Коул пожал плечами и стал вести себя осторожно. Несмотря на свой рост и некую неуклюжесть, он обходил туристов и торговые ларьки очень ловко и плавно, не задевая их даже кончиком шарфа, развевающегося за спиной. Пробираться через Бурбон-стрит приходилось с невероятной осторожностью: на дорогу уже выползали толпы туристов, фотографируя местные колориты, наполненные болотным духом и магией. Как только впереди показалась вывеска-ящерица, мы с Коулом одновременно остановились, глазея на вход.

– А как с дверьми-то быть? – озвучил Коул то, что пришло мне на ум только сейчас. – Откроешь их ветром? А как убрать из коридора охрану, чтобы не пришлось распихивать их локтями? И как мы…

– Тш-ш! Дай подумать, – шикнула я на Коула, приложив указательный палец к губам. Накрыв подушечками пальцев виски, я усердно помассировала их. – Итак. Одна идея есть, но… Она тебе не понравится.

Коул напрягся, но было поздно: я уже подняла с дорожки кусочек гравия и, прицелившись, шепнула:

– Gebo!

Поток воздуха усилил бросок, и камешек пробил витрину, как пуля.

Витражный гладиолус посыпался с треском, заставляя прохожих броситься врассыпную. Коул закрыл ладонью лицо, но так ничего и не сказал, глядя сквозь просветы в пальцах на мой вандализм. Этот вандализм, однако, сработал: на улицу выбежала охрана во главе с причудливым ассистентом. Его сюртук был жестоко испорчен пролитым зельем, которое не отмывается: на шалоновой ткани от подбородка до солнечного сплетения растекалось зеленое пятно.

– Где эти мерзавцы?! – вскричал он. – Мой костюм стоит, как половина лавки! Эй, мисс, вы не видели, кто это сделал?..

Я снова прижала указательный палец к губам и дернула Коула за рукав куртки, кивком указав на вход. Двери в лавку остались распахнуты, и мы вместе обошли гудящую толпу, проскользнув внутрь незамеченными, а затем юркнули за бахрому, прикрывающую арку.

– Я никак не буду это комментировать, – прошептал Коул мне на ухо, и я пихнула его локтем в бок, призывая к тишине.

Ни слова. Ни шороха. Только дыхание в унисон, пока мы, шаг за шагом, крались по темному коридору, пропитанному церковным запахом ладана. Где-то вдалеке раздавалось неразборчивое приглушенное бормотание. Женский голос звучал так томно и мелодично, что походил на молитву.

Я раздвинула в стороны бамбуковые двери, похожие на японские сёдзи, и робко просунула голову.