Ковен озера Шамплейн

Оковы дремоты были слишком крепкими, чтобы я проснулась. Однако Коул и не собирался меня будить: вместо этого послышалось шуршание, а в следующую секунду меня обняло ватное облако – теплое и мягкое мужское пальто, почти такое же, какое Коул подарил мне в Новом Орлеане. Только это пальто пахло им и запах был свеж. Коул укрыл меня, и я почувствовала, как он улыбнулся, прежде чем снова тронуться в сторону города.

Не открывая глаз, я улыбнулась тоже и плотнее обхватила глиняный горшок. Там, пробиваясь сквозь утрамбованный грунт, пророс зеленый стебель яблоневого дерева.

Таким и был истинный покой.

IX

Versipellis

Трость с трудом выдерживала ее поступь. С каждым днем она все больше переносила на нее свой вес, все больше опиралась, не в силах ступать самостоятельно. Иссушенные болезнью пальцы, поредевшие волосы и потухшие глаза. Но живой в ней осталась чуткая материнская улыбка.

– Что бы я без тебя делала, – сказала она Рэйчел, придерживающей ее фарфоровую чашку, пока она медленно отхлебывала из нее горячий чай.

– Пила бы безвкусный «Lipton» вместо наваристого сбитня из клюквы? – ухмыльнулась Рэйчел, убирая с лица Виктории волосы. Ее глаза были красными от бессонных ночей.

Виктория обняла свою атташе, вернув кружку на блюдце, и обернулась, будто только сейчас заметила мое присутствие.

– Спасибо, Рашель. Не оставишь нас одних на пару минут? – попросила она, и Рэйчел, усмирив свой инстинкт опекать, кивнула, скрываясь в спальне.

– Я горжусь тобой, – произнесла мама, когда обе мы замерли на краю балкона, любуясь садом и шелковыми волнами озера, простирающегося за ним.

– Мам, не нужно…

– Быть самой юной Верховной будет непросто, – продолжила она, не слушая. – Многие поставят твой авторитет под сомнение – и внутри ковена, и за его пределами, – но ты справишься. За моей спиной стоят десятки женщин нашего рода – Верховные, что были до меня.

Виктория подошла ближе и прижалась ко мне. Я могла слышать, как удушливо хрипит мокротой ее дыхание, распирая пораженные метастазами легкие.