Ковен озера Шамплейн

И я подавила смешок. Коул сощурился и зевнул, но я поняла, что он лишь притворяется сонным, а на деле с трудом сдерживает тремор и обдумывает все, что поведал ему Гидеон. Его глаза еще были красными, а губы сжимались.

– Ты правда собираешься спать на полу? – решилась спросить я, чтобы отвлечь его. – На кровати обоим места хватит.

Коул отреагировал не сразу, но, когда повернулся, то побелел еще сильнее. Я почти пожалела, что предложила ему это.

– Спать с тобой? – уточнил он с надрывом. – В одной постели то есть?

– Да.

Можем взять разные одеяла. Или три одеяла… Одного для тебя маловато будет, шпала.

Я ухмыльнулась, когда мне удалось его развеселить: рот Коула расслабился и изогнулся, но Коул остался лежать на полу, будто окаменевший. Я вздохнула и отодвинулась, демонстративно освобождая ему нагретое место.

– Или ты соблюдаешь завет целомудрия? Тебе страшно ночевать с ведьмой? Бу!

Коул ухмыльнулся и, к моему потрясению, поднялся, бросая на свободную половину постели одеяла. Устроившись рядом, он, кажется, стал постепенно оттаивать, как мороженое: сначала перестал подгибать ноги, распрямился, а после и вовсе раскинул руки.

Единственное, что выдавало его напряжение, – конвульсивно сжимающиеся пальцы, которые Коул пытался спрятать под подушку, чтобы унять тревогу и наконец-то заснуть.

– Где твое зеркало? – спросила я, когда эти его танцы на постели выбили и из меня сон.

– Забыл в машине.

– Тебе нужно что-нибудь держать в руках, чтобы заснуть, да? – спросила я, садясь.

 – Что-нибудь похожее на зеркало или… Может, сгодится что-нибудь мягкое?

– Люблю мягкое, – шепнул Коул, но вдруг скривился. – Гидеон сказал, что я не болен. Это из-за синдрома я позволял себе эти компульсии. Но раз никакого синдрома нет, я не должен больше…

– Привычка – это не болезнь, – подбодрила Коула я, и его глаза выражали куда больше благодарности, чем могло вынести мое сердце. – Ты просто привык вечно теребить в руках какую-нибудь безделушку, вот и все. В этом нет ничего плохого.

Ты сказал, что любишь мягкое? Какая-нибудь ткань?

– Угу, – Коул слабо кивнул, ерзая. – Одри, необязательно…

– Шелк сгодится?

Я перегнулась через тумбу и дотянулась до рюкзака, стоящего у стула. Расстегнув первый попавшийся карман, я всучила в неугомонные руки Коула небольшой кусочек шелковой ткани.

– Что это? – поинтересовался он, и его пальцы заскользили по гладким швам.

Он сразу переменился, откинулся на подушку и вздохнул, умиротворенный.