Операция «Странник»

То есть не сразу, конечно, насторожило, а навело на мысли, что так часто бывает… ну, как в детективах, когда преступник оказывается каким-нибудь тихоней.

– Неисповедимы пути мыслей твоих, Эмпатий… Ну ладно, поверю твоему чутью…

Договорились действовать как и в прошлый раз – Прошин задаёт вопросы, а Чернов с оружием подстраховывает и ждёт сигнала, означающего, что перед ними не человек.

– Главное, чтоб Железнов на линии огня не стоял. Если я вот так кивну, – Сергей резко дернул головой, – то его напарник – оборотень.

– Ясен пень. Я не стану стрелять в человека просто так.

Перед дверью в каюту они остановились, капитан снял оружие с предохранителя. Паранорм постучал и услышал, как технарь крикнул: «Открыто!». Сергей потянул дверь на себя и, осторожно ступая по ворсистому ковролину, проник в каюту. И сразу сделал шаг влево, чтобы в случае чего Женя не зацепил его, если вдруг техник поведет себя неадекватно. Чернов проследовал за ним.

– Добрый день! Один вопрос!

Никакого страха в Строгине эмпат не заметил. Абсолютно спокоен. Даже вид вооружённого офицера ОсОб в своей каюте воспринял несколько флегматично.

– А что вы хотите узнать? – спросил хозяин каюты, бросив короткий взгляд на капитана.

– Всего один вопрос.

Железнова в каюте нет, это облегчало задачу. Можно спокойно, не объясняясь, делать своё дело.

– Вопрос может показаться вам несколько странным… Вы даже можете на него не отвечать, если не хотите.

Строгин выжидающе смотрел на паранорма. Сергей пытался уловить в нём хоть какое-то изменение, но нет, техник спокоен, как объевшийся удав.

– Скажите, вы помните себя… маленьким мальчиком? Вспомните какой-нибудь эпизод!

В наступившей паузе лейтенант успел кое-что уловить. Техник растерялся.

– М-мальчиком? – дрогнувшим голосом и слегка заикаясь, спросил он.

Прошин не отрываясь, следил за ним, и на этих словах едва не кивнул, как бы говоря: «да-да, именно маленьким мальчиком».

– Да, именно ребёнком.

Строгин словно обрёл почву под ногами. Растерянность испарилась, твёрдым голосом сказал:

– Да, конечно! Я очень хорошо помню… Я всё помню… – и снова продолжил растерянным голосом. – Я был… ребёнком… да, был. Я точно помню. Я всё это п-помню.