Операция «Странник»

Он стал сильно заикаться:

– Он… он у-у-у-ушёл… с-с-с-сам… он с-с-с-сам у-у-у-ушёл и… п-п-п-п-проп-п-п-ал!

Прошина пробил пот. Его самого едва не затрясло, виски ломило от сильной боли. И не было никакого желания проверять дальше этих людей. Страшно и мерзко стало на душе.

– Жень, пошли, – еле выдавил из себя эмпат.

Чернов тоже посчитал, что дальше давить на Илью Юрьевича не стоит, и к тому же заметил, в каком состоянии пребывал эмпат.

– Ладно, Илья Юрьевич, не будем вам докучать, – капитан откланялся и зачем-то добавил: – А с кабелем нужно что-то делать.

Астрофизик кивал головой, открывая трясущимися руками дверь и судорожными движениями запахивая полы халата.

***

Через пять минут Чернов и Прошин находились в каюте. Играл лёгкий джаз. Паранорм сидел бледный, как сама смерть. Глотал воду стакан за стаканом (будто только что совершил прыжок сквозь нуль-пространство), истратил дневную норму, и всё не приходил в себя. Даже волосы его будто потускнели, из огненно-рыжих превратились в светло-серые.

– Ну что ты, друг Эмпатий Коловратий, скажешь нам? – спросил капитан, разглядывая товарища.

Сергей отпил ещё полстакана воды, клацая зубами о стекло и ответил:

– Ну, что я могу сказать… Стоило тебе напомнить ему имя Чанова, как в его голове вспыхнул яркий образ. Лицо человека. Молодого, лет двадцати пяти. Я уверен, что это и есть Юрий Чанов. В любом случае, если на фото увижу – узнаю.

Женя закрыл глаза. Значит, яркий образ… Полгода назад пропал человек, а образ в голове звездочёта – яркий.

Сергей продолжил:

– А когда ты спросил, не убили ли Чанова, то в его голове родился образ лежавшего на полу человека. Знаешь, человек этот неспроста лежал в неудобной позе. У него было страшное лицо с потухшим взглядом, и кожа такая, пергаментная, серая. Ну… мертвец.

Капитан встрепенулся.

– Мертвец, говоришь? То есть это убийство?

Эмпат отрицательно замотал головой, спохватился, сжал руками взорвавшиеся болью виски. Подождав, пока боль уляжется, залпом, как водку, допил воду, и ответил:

– Это смерть. Не скажу, что убийство, не уверен я в этом. И не уверен, что звездочёт к этому причастен. Но знаю, что он видел мёртвого Чанова. Убитого ли, умершего ли. Но никак не пропавшего без вести. Ты понимаешь, о чём я?

Чернов понимал. Чанов погиб.