Варварский берег

– А ну сел!

Сухов молниеносно развернулся, хватаясь за плеть и дергая на себя. Аргузин не устоял, покачнулся, отпуская кнутовище, и упал Олегу под ноги. Тот, не думая, ударил безшеего по горлу костяшками пальцев, вбивая кадык.

Вырвав у надсмотрщика кнут, Сухов резко встал, раскручивая трофей.

Офицеры, столпившиеся на шкафуте, еще толком не осознали случившееся, слишком быстро всё происходило.

Свистнув, плеть обвила шею де Рюйтера. Адмирал, багровея, поднял руки, спеша освободиться, но Олег уже тянул кнут на себя.

Надо отдать должное Деду – приземлился он на ноги. Сухов тут же, лязгнув цепью, зажал шею де Рюйтера локтем, правой рукою выхватывая кортик из адмиральских ножен.

Уткнув острие во второй подбородок заложника, Олег громко оповестил офицерье на плохоньком голландском:

– Стоять всем и не дергаться! Я смертен, но Дед умрет первым! Скажите им, адмирал. Де Рюйтер просипел:

– Слушайтесь его…

– Понч, – позвал Сухов по-русски, – убери кнут.

Дотянешься?

– Д-дотянусь.

Без ременной удавки адмирал вздохнул свободнее – и тут же почувствовал холодное касание своего же кортика.

– Шлюпку к трапу! – приказал Олег. – Бранкаду расковать! Живо!

Капитан, видимо, готовился выступить резко против, но немигающий взгляд де Рюйтера оказался более чем красноречив. Неохотно, но приказы были отданы.

Виллем окрысился, пытаясь пнуть Сухова или сделать подсечку, однако Олег пресек его контрпродуктивную деятельность, заехав Косматому пяткой в нос.

Перепуганный суаргузин, опасливо переступая труп своего непосредственного начальника, живо расковал всю пятерку.

– Очистить шкафут! – велел Сухов. – И без глупостей, внучатки, если хотите застать Деда живым! Понч, Яр, Паха, Жека, – быстро в шлюпку!

Тем повторять нужды не было – моментом перебежали и спустились в ял. Сунули весла в уключины, подняли бледные лица.

Олег, ожидая удара в спину, неуклюже перелез в шлюпку, волоча адмирала с собой.

– Весла на воду!

Четверо из бранкады погребли с бешеным рвением, словно и не ворочали недавно веслами на галере.

«Нептунус» удалялся, и шиурма словно обезумела – вой, крики, чернейшая брань, свист, хохот разнеслись над морем, мешаясь с топотом и звоном кандалов. – Паха, Жека, суши весла! Это самое… мачту ставьте.

– Есть, капитан! – гаркнул Комов.

Привыкшие к съемным мачтам на лодьях и скедиях, Паха да Евгений живо справились с ялом, затягивая снасти.