Хуадад-Сьюрэс

Некоторое время помолчав, он начал:

– Однажды я остановил карету. Дорогая, стерва, но незнакомая. Сам понимаешь, что некоторые богатеи любят, чтобы их сопровождали пару улиц, если предложить. Я уже прикидывал, сколько смогу наварить, когда шторка отодвинулась. Со одной стороны сидел богатый хрен, которого я не знал. А с другой – мин Летан-акве.

Дэнлир перестал говорить. Он испытывал те характерные чувства, когда раскрываешься малознакомому человеку. С одной стороны, хочется облегчить душу и это намного проще сделать не перед другом.

А с другой, задаешься вопросом, зачем ты вообще это делаешь. Если бы Питио поторопил его, спросил: «Ну, и что дальше?» – он ушел бы от ответа. Но молодой человек рта не раскрыл.

– Я никогда не видел чистокровного стия так близко, – тихо продолжил мужчина, когда-то бывший рыжим. – Вроде бы мужик и мужик. Красивый только, холеный, как с картины в храме. Ну ты знаешь, как такие, как он, выглядят. А тут его лицо было прямо передо мной. И вот это глаза, скажу тебе.

Серые, холодные. Он будто смотрел прямо в душу. Будто знал обо мне все. Я не могу это объяснить, но стоял перед ним будто голый. Голый душой, мыслями, всей своей сутью. Я не помню, что он сказал, что я ответил. Но никогда в жизни мне не было так страшно.

Какое-то время стояла тишина, а потом Питио прыснул. Дэнлир дернул поводья, разворачивая Пыльную. У него в груди неприятно давило. Он пытался подбодрить паренька, открылся ему, ведь ни что не греет так, как откровенность.

А в итоге был оплеван.

– Не знал, что ты поэт, старик. «Голый душой»! Ха-ха-ха. Вот умора. Прости, ладно? Не хотел. Но не пойму тебя. Вот маланиец, он на свой серп тебя насадит, сладко не покажется. Ноги там сломает, глаза выколет, что ему еще в башку может ударить. Стий же… Вот если б ты испугался, что Летан-акве тебя утопит, я бы понял.

– Ты, сопляк, тоже выражался о «волчьем взгляде», который тебе «уже все кости обглодал», дрянной-то ты выродок. – Теперь Дэнлир стоял к мальчишке лицом к лицу.

Неугомонная Бойкая начала тыкаться мордой в нос Пыльной.

– Скажешь тоже, – ответил с некоторым смущением Питио, отводя лошадь на несколько шагов назад. – Между прочим, маланийцы-то – каннибалы. Поэтому подумать, будучи в такой ситуации, что желтоглазый хочет тебя сожрать, вполне естественно. А Летан-акве не смог бы читать твои мысли. Он же стий воды. А мысли – они не водные. Ведь так?

Обида быстро отступила.