Хуадад-Сьюрэс

Среди пения птиц раздался его быстрый, но запинающийся шепот: «О, Куперус, Первый Великий, Родитель Божеств, Создатель Круга Мироздания, людей и сущего всего, Золотой Медведь, защитивший Плато от гнева Черного Волка, не дай горю страшному стать на моей судьбе, не дай пути моему прерваться, молю.

О, Гадэния, Покровительница ночи, Жемчужная Змея, закручивающая пути и дороги, Хозяйка знания, открывающего ту сторону, где…»

Маланиец заржал, запрокинув голову. Дневной свет, пробивающийся сквозь листву, показал Дэнлиру неприятно бугрящуюся кожу наемника на подбородке и шее.

Резко развернув своего жеребца и толкнув при этом обеих кобыл стражников, наемник послал коня в галоп, продолжая смеяться. Он быстро скрылся из виду.

Дэнлир был в два раза старше Питио и, соответственно, застал юношей войну. Вот где он навсегда научился понимать, когда маланиец работает, а когда развлекается. Ничто не веселило варваров больше, чем пугать мужчин других народностей.

– Странный у него смех, – заметил старший стражник.

 – Островные псины издают звуки, чем-то похожие на человеческое хихиканье. А он смеется, как если бы островная псина умела хохотать. – Посмотрел на бело-зеленого напарника. – Ну что? Наложил в штаны?

– Иди к Акхару, – сдавлено пискнул тот, вытирая прыснувшие слезы.

В этот раз Дэнлир ничего не сказал о грубости молодого спутника: сейчас тому было простительно. Вот только Акхар всегда приходил, когда его звали. Возможно, держи Питио язык за зубами, и никто не шепнул бы маланийцу, что юный стражник будет отличной потехой.

Они продолжили путь, как и до странной встречи. Обе кобылы притихли. Дэнлир ехал первым, слушая периодическое хлюпанье носом сзади. Питио невероятно раздражал его своим нытьем, но все же ему было немного жаль паренька, испугавшегося не на шутку.

– Они никогда, слышишь, никогда тебе ничего не сделают. Только хорохорятся. Не думаю, что кто-то не любит тебя настолько, чтобы нанять убийцу-варвара, – попытался подбодрить юношу Дэнлир.

– Да знаю я! – пискнул тот и медленно шумно выдохнул.

 – Стремные они просто. Сука, какие стремные. И пялится он на тебя… Глаза волчьи… Взгляд волчий. Будто каждую кость уже твою обглодал.

Дэнлиру не надо было поворачиваться, чтобы знать, что молодой человек поежился.

– Ну, это не самые страшные глаза на свете.

– Опять про жену свою шутить будешь? – невесело спросил Питио.

Старший стражник обернулся на понурую фигуру, а потом вновь повернул голову вперед.