Новичок. Побочный эффект

– Накалымил двадцаточку? – подмигнул он мне. – Матери отдай.

– Какую двадцаточку? – задрал я бровь. В груди захолонуло – без сцен из семейной жизни не обойдешься. Но и злой азарт проклюнулся. – Сосед десятку зажилил.

– Вот ведь жлоб! – восхитился батя, и построжел: – Отдай, отдай…

– А зачем? – спокойно поинтересовался я.

– А затем, – завелась мать с пол-оборота, – чтобы деньги на всякие глупости не тратил!

– Но вы же тратите, – мягко пожурил я, кивая на бутылку водки.

– Мал еще, чтобы родителей обсуждать! – повысила голос родительница.

– Как-то нелогично получается… – вздохнул я с деланным расстройством. – Работать могу – уже большенький, а тратить не моги – еще маленький!

– Это что еще за разговоры? – в материном голосе зазвенели угрожающие нотки, предвещающие непогоду в доме. – Тебе в школу скоро, и в чем ты пойдешь? Вон, Лариса передала – им в магазин костюмчики завезли, по семнадцать пятьдесят!

– Вот пусть Лариса сама в нем и ходит, а я хочу купить себе нормальный костюм!

– Ах, норма-альный ему… – с ехидцей затянула маманя.

– Заработаю, – веско уверил я.

– Вот, когда заработаешь, тогда и поговорим! А пока что извини, походишь и в дешевом. На дорогие вещи у нас денег нет!

– А вы бы гулянки реже устраивали, – огрызнулся я, – тогда бы хватало! Вы, вообще, хоть когда-нибудь мечтали о большем, чем жратва и шмотки? Ну, там, купить машину, для начала… Вступить в жилищный кооператив… Съездить по путевке в Чехословакию… Да хотя бы в Крым! Ну, нет же?

Тут мне сразу стало понятно – «красная линия» пересечена.

– Ах, ты… – выдавил отец сжатым горлом, багровея и набухая гневом. – Будет тут всякое говно меня жизни учить!

– Ладно, – мой голос исполнился кротости, – я – говно. Тогда, может, научишь меня, как жить? Как добиться роскошных палат в вонючем бараке, где моются из тазика! Как культурно проводить досуг, напиваясь в субботу, а в воскресенье лишь опохмеляясь, чтоб на работу, как стеклышко!

Каюсь, был несдержан – ломкая отроческая психика подвела.

Видать, встал ото сна, протопал меланхолически до ветру, а вместо цивильного «пудр-клозета» – зола.

Сначала и без того наэлектризованную атмосферу развеял трубный рев, а затем, роняя злобные маты, к нам ворвался взбешенный «куркуль».