Однополчане. Спасти рядового Краюхина

Это было неописуемое блаженство – ступать натруженными ногами по илистому дну, чувствовать, как ил продавливается между пальцев, а вода омывает ногу, словно снимая усталость и боль.

На другом берегу Исаев заметил, что Вика поступил так же. Теперь, по крайней мере, в сапогах не будет хлюпать. Топаешь себе в сухом – и ноги помыл!

– Перед сном я всегда ванну принимал, – вздохнул Тимофеев. – Ну, не всегда, конечно, но чаще всего…

– Считай, что это были водные процедуры! – хмыкнул Исаев, поправляя ремень.

– Стрелял… Думал еще, за что там держаться? Ничего, приспособился – за диск хватался. А если лежа, то за цевье…

Тут из темноты вынырнул Якушев, неся в тряпице полбуханки хлеба и большую банку тушенки.

– Раздали по банке на троих, – сказал он, присаживаясь, – больше нету!

– Ну, вот! – Марлен хлопнул Виктора по плечу. – Вот и ужин. Живем!

Устроившись на поваленном дереве, Исаев с удовольствием жевал вкуснейшее мясо с вкуснейшим хлебом, познавая простые радости военной жизни.

Дождь идет, а ты сухой, в укрытии? Радость.

«На улице» метет, а ты в землянке у печки? Радость.

В атаку ходил, пули свистели, но даже не царапнули? Радость.

А потом – Победа! И будет всем счастье…

Глава 7

Два плюс один

Шли всю короткую августовскую ночь. Перед самым рассветом сделали привал минут на десять – попить да отлить.

Исаев побоялся ложиться в траву – уснет сразу. Присел только на поваленное дерево, стащил сапоги. Касаться росистой травы босыми ступнями было приятно – и полезно, снимало усталость.

Тимофеев рухнул рядом, ссутулился.

– Никогда… так много… – хрипло выговорил он. – Не ходил.

Марлен хмыкнул только, изображая сочувствие. Говорить ему не хотелось – тут каждая минута дорога, надо успеть дать отдых натруженным мышцам.

– И долго нам еще топать? – поинтересовался Виктор.

Исаев правильно понял его вопрос и то, недосказанное, что не прозвучало, но подразумевалось, однако решил отделаться шуткой.

– Годика четыре еще – и домой!

Однако Тимофеев не принял его тон, разозлился даже.

– Ты что, реально собираешься тут воевать? Всю Вторую мировую?

– Ну, во-первых, не Вторую мировую, а Великую Отечественную, – сдержанно ответил Исаев, – а во-вторых, никто тебя сюда насильно не тащил, сам вызвался.