Целитель-8

А в шесть утра грянул телефон: «У вас девочка!» И старший сержант Зенков помчался бегом по безлюдным улицам – встречать Юлию Евгеньевну…

Изя с Дюхой заняли деревянный диванчик. Сидели тихо и смиренно. Девушки носились то вверх, то вниз по гулкой лестнице, таская пеленки, распашонки, подгузники, а эти двое провожали подруг взглядами растерянными и робкими, как будто открывая для себя нечто новое, неизведанное. Юрка Сосницкий крепился, но наверх не пускали и его.

«Сами еще не наигрались!» – фыркал он, кривя губы в снисходительной усмешке.

Первой «наигралась» Светлана. Усталая, но довольная, она тихонько спустилась в гостиную, шепотом сообщив, что «обе умаялись и спят!»

На цыпочках сошла Рита.

– Поднялся бы, – сбрасывая просветленное умиление, она обняла меня за руку. – Тебя бы точно пустили.

– Не хочу выделяться, – тепло улыбнулся я, и кивнул на Жукова с Динавицером: – Глянь, сплошная кротость.

Девушка хихикнула, и обернулась к растрепанному Жеке.

– Отмечаешь, папочка?

– Да я по чуть-чуть, – застыдился Зенков, – а то, боюсь, развезет.

– Ш-ш-ш! – рассерженно зашикала Светлана из темного коридора. – Спят же. Пошлите, отметим…

– Не пошлите, а пойдемте, – расплылся старший сержант. – Нерусь!

Шевелёва показала ему розовый язычок, и скрылась. За нею утопал «папаша», ступая по паркету в одних носках.

– А меня ты тоже в «тот роддом» пристроишь? М-м?

– Рано тебе по материнству скучать, – строго ответил я. – Сама еще, как дитё!

Девушка прижалась крепче, поцеловала меня в шею, и шепнула на ухо:

– Бережешь, да?

– Берегу, – твердо ответил я. И подумал, что вся моя мужественная жесткость потечет как воск, лишь только Рита захочет от меня ребенка по-настоящему. Заласкает так, что я исполню ее желание.

«Только пусть будет девочка, – вздохнул я, мысленно капитулируя. – Ну их, пацанов этих…»

Тот же день, позже

Тегеран, район Эвин

Рехавам Алон вполне доверял своим «гвардейцам», но не сидеть же вечно в кабинете, надо хоть изредка и «в поле» бывать. А то утратишь наработанное годами чутье. Да и мозги не бывают лишними, особенно его ум, заточенный на мгновенный анализ.