Целитель-8

Обычный, главное!

Девушка рассеянно постучала пальчиками по губам.

– Хотя… – неугомонные пальцы взялись накручивать золотистые волосы. – Хотя, да… Всё, что я умею – это лечить. Могу убрать боль, а могу и доставить! Ну-у… да, порой что-то такое… этакое чудится, но ведь мозг – очень сложная штука, и он нас частенько подводит. Практически каждый может вспомнить, как он шел-шел в темноте, и было страшновато, и вдруг как померещится фигура чудища – вот-вот набросится! А утром смотришь – тьфу ты! Да это дерево! Или куст.

Обман зрения! Мы же никогда, по сути, не видим того, что существует в реале, а лишь образ, созданный мозгом.

– Да мы и слышим не то, что есть, до нас доходят звуки, отфильтрованные «маленькими серыми клеточками», – с энтузиазмом подхватил я. – А уж они работают до того ухищренно, что шум листвы легко смикшируют в крик о помощи!

И мы с Наташкой стали наперебой вспоминать забавные случаи, о которых со смехом вспоминаешь при свете дня, зато, когда они происходят в ночном мраке, поневоле оплываешь липким страхом.

Воспарив душою, я болтал без умолку. В упор не видя, как Наташины губы раздвигаются все шире и шире, продавливая милые ямочки на щечках.

Не выдержав, девушка прыснула в ладонь, лукаво косясь на меня.

– Что? – не понял я, обрывая многоглаголание.

– Шеф, – хихикнула секретарша, – поедем, может?

Словно проснувшись, я глянул за ветровое стекло – там по-прежнему ракетировал к небу серый объем «Ленинграда».

Людская толчея у вокзалов растекалась ручейками – кому в метро, кому в камеру хранения или к кассам, а кому – на мякоть сидений светло-оливковых «Волг» с шашечками.

– Заговорила меня совсем! – пробурчал я, особо не смущаясь.

Наташа шлепнула меня по плечу, изображая ласковую обиду, и пикап тронулся.

«Чудны дела твои, человече…» – прыгало у меня в голове.

Воскресенье, 12 марта. День

Москва, улица Малая Бронная

Большая квартира наполнилась суетой, радостной и бестолковой.

Девчонки пищали за дверью спальни, но их мощное сюсюканье перебивалось пронзительным «Уа-а-а!» Звучало почти как одинокое «ура!», знаменуя очередную победу жизни.

Мягко улыбаясь, я посмотрел на распаренного Женьку. Он не спал всю ночь, забывшись на рассвете. Прикорнул, сидя за столом, из-за чего прядь волос забавно торчала, как рожок. Даже голубой берет не смог ее умять.