Искусник

– Есть! – облегченно возрадовался корреспондент, и сменил тон на почтительный, ухватывая бутылку за горлышко: – Ого! «Хванчкара»? Она ж дорогая!

– Скупиться для родимой редакции? – пылко закряхтел ответсек, свинчивая крышку у банки с огурчиками. – Мовето-он!

– Ну, ла-адно тогда… – смилостившись, Галочка процокала к нему и чмокнула в щечку.

– Всё! – засветился Сандро. – В следующий раз куплю «Вдову Клико»! И точка!

Корректориня рассмеялась, грозя ответсеку пальчиком, а я здорово скис.

Долго мне еще ловить урывки Светкиного внимания? Мечтать о прелестнице перед сном, чтоб с утра пугливо жаться да отводить взгляд?

«Не заметишь, как сороковник грянет, а ведешь себя… хуже прыщавого юнца! – брюзжал я в мыслях. – Промечтал всю жизнь, прождал чего-то… Ждун дрисливый…»

– К столу! – торжественно провозгласил виновник, лично разливая вино по бокалам, стаканам и чашкам. – Кто скажет тост?

– Я! – вызвался главный редактор.

– За ручку с сестрой таланта, – витиевато оценил Фима.

Сосуды сошлись со стуком и дребезгом. Хрустально звенел лишь Галочкин смех.

– Расти большой и толстый, Саша! – залучился Армен Суренович, протягивая «деньрожденный» подарок от редакции – две тысячных в конвертике. – И ни в чем себе не отказывай.

– Птичка по зернышку! – ухмыльнулся Сандро, погружаясь в мякоть кресла, и долил в голос отеческого назидания: – Закусывай, Галочка, закусывай.

– Умгу… – девушка покивала, а потом прыснула в ладошку, что-то вспомнив, и посмотрела на нас смеющимися глазами: – Это как у одесситов в гостях: «Да вы мажьте булочку, мажьте маслицем!» – «Да мы мажем, мажем…» – «Да где ж вы мажете?! Вы ж кусками ложите!»

Отсмеявшись, главред погрустнел.

– Нету больше Одессы, – вилкой он ожесточенно ловил ускользавший корнишон в банке.

– За что? – подняла бровки девушка. – Правда же… Я родилась, когда СССР давно уж развалили. И все равно жалко…

Она щепетно взяла хлебец.

– Это Горбачев всё! – уверенно заявил ответсек, попеременно насаживая «Краковскую» и «Голландский». – Правильно его Дэн Сяопин идиотом назвал! Горбач начал, а Бориска закончил.