И залпы башенных орудий…

Я буду в боевой рубке!

– Скажите, командир, – на чистом русском языке спросил кхацкх с садком, – а мы тоже мобилизованы?

Середа нахмурился.

– А почему нет? – сказал он. – Или вы тоже против войны?

– Я не хочу убивать, – серьезно ответил кхацкх, – но я буду это делать. Себумы сожгли три мои семьи, у меня на руках умер родной муж моих младших жен в подклане. Гибель врагов не вернет моих близких, но пусть себумы умрут…

– Кто вы по специальности? – поинтересовался Середа, чуя эхо легкого потрясения в глубине сознания: это же инопланетянин! А ты его пытаешь на предмет профессиональных показаний, словно начальник отдела кадров…

– Я инженер, – ответил кхацкх, – работал с эмиттерами защитных полей и могу вам пригодиться… Вы возьмете меня в экипаж, командир?

– С радостью! – воскликнул Середа.

– Меня зовут Паа Такет, – поклонился кхацкх. – Паа – клановое имя, Такет – личное. Можете называть меня просто Така.

– Командир! – закричал Гумм.

– За мной, Така! – бросил Середа и бегом кинулся в боевую рубку.

Эсминцы себумов выстроились клином и медленно приближались. Множество космоистребителей группировались двумя крыльями по обе стороны от эсминцев. Десантный транспорт и корабль-матка держались в стороне.

– Маневровая готовность! – крикнул Середа.

– Есть маневровая готовность! – ответил неизвестный парень, веснушчатый и угрюмоватый, согнувшийся за пилотским терминалом.

– Гравикомпенсаторы – на максимум! Поле по фронту! Посты УАС – к бою! Полной тягой по хорде!

Крейсер окутался фронтальным полем отталкивания и бросился на вражеский клин. Ближайшие три эсминца оказались в активном фокусе орудий «Доннара».

– Огонь! – грянул Середа.

Эсминцы попытались выставить защитные поля, но удар батарей крейсера сокрушил эти радужные пленочки. Корабли противника поражались сразу во многих местах, раздувались сферами атомного огня, ломались, вспухали бортами и лопались, швыряя сгустки пламени.

Эскадрилья истребителей совершила заход с левого фланга, но Вайнштейн вовремя врубил искривитель пространства. Это было похоже на прозрачный занавес – он колыхнулся так, что звезды за его незримой плоскостью закачались, меняя цвета от красного до голубого и обратно, и маленькие космоатмосферники налетели на него. И пропали, распались на кварки в области нелинейности, оставив по себе лишь слабое излучение.