Ганфайтер. Огонь на поражение

Блестели на солнце черные дуги – это скользили и исчезали под водою спины нырявших кашалотов, буквально ввинчивавшихся в воду. Взлетали в воздух фонтаны пара. Иногда тишину разрывал громкий удар хвоста о воду, подобный пушечному выстрелу.

Кашалоты и сами описывали в океане немалый круг; через неделю стадо вернется к началу пути.

В ясном небе не было видно птиц, только одинокий альбатрос тяжело обрушивался на волну, вспарывая воду широкими перепончатыми лапами.

Воздух над океаном был неподвижен, тихо кругом – только волны наполняли тишину плеском и шорохом, подобно тому, как песок и ветер непрестанно шепчут что-то в безмолвии пустыни.

После полудня безмятежную пастораль нарушил «маверик» – бродячий кит-одинец, огромное создание, не мельче самого вожака по имени Тимор Пинк – тоже полных двадцать два метра «роста». Маверик отливал иссиня-черной шкурой с коричневыми подпалинами, а кожа вокруг пасти была посечена массой шрамов, оставленных клювами кальмаров, их же роговыми зубами и присосками.

Вдруг откуда ни возьмись появилась стая косаток – прекраснейших обитателей океана, возглавляемая громадным самцом в роскошном наряде: в черном «фраке» и белой «манишке». Высокий спинной плавник вздыблен, как меч наголо.

Заметив одинокого кита, стая свернула к маверику, а тот – ноль внимания, фунт презрения.

– Ну, щас чё-то будет… – послышалось в репродукторе бормотание Волина.

Надо отдать должное вожаку косаток – он медлил, словно прикидывая баланс сил. Зато его молодой и норовистый приятель раззинул пасть и бросился на маверика.

Кит-одиночка не кинулся наутек и не стал атаковать сразу – он выжидал. И в самый решающий момент, яростной дугой изогнув свое громадное тело, нанес косатке-отморозку сокрушительный удар хвостом. В следующий момент его нижняя челюсть вспорола мягкое брюхо агрессора – волны окрасились кровью.

Вопли умирающего собрата привели косаток в смятение. Они начали кружить вокруг беспомощно извивающегося товарища, а одна из самок даже попыталась поддержать его, не дать утонуть. Но тщетно – страшная трехметровая рана была несовместима с жизнью.

А маверик свернул на запад и спокойно ушел в открытое море…

…В четверг ночью субмарина Брауна тихо следовала за стадом. Тимофей рефлекторно избегал облаков испражнений, желтевших в лучах прожекторов.