Ганфайтер. Огонь на поражение

Что уж говорить об ощущениях человека, плавающего рядом с колоссами океана?

– Они смирные, – звучал Витин голос в наушниках, – их чистишь, а они чуть ли не мурлыкают…

Однако слова Волина как-то не убеждали Тимофея Брауна, возымевшего решение стать китовым пастухом. Уж больно громаден был кашалот, уж слишком грозно выглядел, чтобы представить его милой животинкой, мурчащей у тебя на коленях.

Погрузившись в воду, Тимофей храбро подплыл к громадному самцу, чья спина была густо усеяна круглыми отметинами размером от чашки до глубокой тарелки – это были следы мощных присосок кальмаров.

– Вот, гляди, – сказал Виктор, подплывая и указывая на бледных толстеньких рачков, устроившихся на спине кашалота и извивавшихся, точно волосы Медузы Горгоны. – Это конходермы и коронулы. Сгребай паразитов!

Браун решительно включил скребницу и удалил рачков.

– А тут, смотри, – китопас поднырнул под брюхо животного, – тут у Леви «китовые вши» завелись. – Он показал на мелких ракообразных, чьи раковинки покрыли кожу кита рыхлой нашлепкой – китовые пастухи называли их «чепчиками».

Тимофей поскреб киту брюхо, бормоча:

– Леви, Леви…

Кит пошевелился – очень осторожно, словно нежась. Так еще бы! Рук у Левиафана нету, не почешешься… А иногда небось так хочется!

– И вот еще! Ах ты, зараза…

Браун подплыл и обнаружил небольших, в локоть длиною, рыб неприятного серого окраса, облепивших бок кита. Это были прилипалы, они же реморы. С ними пришлось повозиться. Но вот последняя из ремор, украшенная присоской, похожей на подошву кроссовки, отвалилась, всплывая кверху брюхом.

– Эти еще ладно, – просвещал Виктор товарища, – а вот если минога присосется… Пипец! Мерзость. Скользкая такая, верткая, коричневая вся. Больше всего пиявку напоминает, такая же дрянь – прилепится к китику и давай из него кровь сосать… Ну, все, инструктаж, считай, получил, давай, чисти дальше!

…В среду Тимофей Браун пас кашалотов на пару с Волиным – его субмарина медленно, в надводном положении, обходила стадо по часовой стрелке.

– Привет, беспризорник! Чё делаешь?

– Хвосты китам кручу, – отвечал Браун.

Ему было хорошо – с ним были океан, киты и друг. Сложно было понять, что же их связало, его – благовоспитанного юношу, и Витьку, уличного пацана. Но связало крепко…

Повсюду, насколько хватал глаз, в волнах темнели группы китов.