Целитель-11

Стоячей черной дугой ее прочерчивала безымянная речушка, вероятно, приток Клязьмы, а дальше вставали молчаливые ели в дружной компании берез, вздумавших желтеть.

– «Колючка» как раз за ними, – перехватил мой взгляд Киврин, – и КСП… Но нам же не видно?

– Значит, ее нет! – ухмыльнулся я.

– Мужчины-ы! – звонко завился голос Лизаветы. – Костер прогорает!

– Несем! – поспешно откликнулся я.

– Тащим! – закряхтел Володька, кое-как обхватывая целую кипу хвороста.

Похоже, что не мы первые, кто набрел на поляну – давнее кострище уберегало траву, занимая глинистую плешь, заботливо обложенную камнями.

Костер лизал пламенными языками котелок, над которым священнодействовали Ядвига с Ромуальдычем. Они опускали в воду разные травы, как ведунья с ведьмаком, обнюхивая каждый листик, и степенно рассуждали о пахучем настое, по сравнению с которым «Чай индийский высшего сорта» – безвкусное пойло.

За мангалом следил Корнеев, то и дело посматривавший на Ядзю, а прочие закуски сочиняли в шесть рук Лиза, Наташа и Рита, обступив плоский, ноздреватый валун, застеленный газетами.

То, что моя девочка, моя красавица – «в положении», замечалось сразу, но живот пока не сильно уродовал стройный стан. Грации что-то живо обсуждали, поглядывая на особей мужеска полу, и хихикая.

«Бублик» пыхтел, охаживая топориком здоровенный сук, а Фейнберг растерянно топтался в сторонке.

Сгрузив дрова и улыбнувшись в ответ на благодарный синий взгляд Ядзи, я громко сказал:

– Герман, давайте расставим шезлонги!

– Давайте! – с готовностью откликнулся Джеральд.

 – А где…

– А вот! – я деловито потащил из багажника «Волги» легкие складные стульчики из трубчатых рамок, обтянутых брезентом.

– Э-э… – завис ученый. – Шезлонги?

– Миниатюрные! – ухмыльнулся я.

Мы окружили костер походными седалищами, и тут Витя солидно провозгласил:

– Кажись, готово!

– Кажись? – я сурово нахмурил брови.

 – Проверь, нету ли крови.

– А-а… – непонятливо затянул Корнеев.

– Ножом надрежь, и глянь!

– А-а! Да тут… Ага… Нету. Готово!

– К столу, товарищи! Ромуальдыч!

Вайткус торжественно звякнул стеклопосудой.

– Етта… Кому что?

– Девушкам вино, мне коньяк, – тут я не выдержал, улыбнулся коварно, – а товарищу Бергу – «Столичной»!

Алкоголь расплескался по бумажным стаканчикам, и коллектив поручил мне сказать тост.