В поисках Эсмеральды

– Ну… Вадим Андреевич такой… спокойный, рассудительный… Слова лишнего не скажет. Иногда шутит, но не очень понятно. Домочадцы его смеются, а я как-то не особо его шутки воспринимаю. С виду сухарь, но человек хороший. Жена его, Елена Константиновна, та попроще. Кажется, – поправилась Маруся. – Добродушная, веселая, но все примечает. Приход-расход – всем этим она занимается. Прислугу держит в строгости, зато Коку, сынка своего, балует. Зря, по-моему – я про сына.

– Почему?

– Ну… Если человеку все позволять, то он мигом распускается.

А Елена Константиновна очень уж с ним носится. А он пьет. И вообще…

Контуры семьи Ярославцевых стали четче. Слабохарактерный пьющий сынок, отец – вероятно, под каблуком у жены, раз до сих пор не удосужился повлиять на Коку. И если Елена Константиновна ведет счета, то она действительно должна быть главной. Шляпный магазин… модистка… Стоп, а к чему Ярославцевым так любезничать с одной из своих служащих? Даже если она делает отличные шляпки…

– Они часто приглашали вас на дачу?

– Нет.

В первый раз.

Опалин насторожился. А чего вы хотите? Человека приглашают на дачу, фактически выманивают из Москвы, в его отсутствие объявляют мертвым, захватывают жилплощадь…

– Скажите, – осторожно начал он, – а Ярославцевы как-то объяснили, почему…

– Да что там объяснять, – вздохнула Маруся, пряча платочек в затейливую вышитую сумочку, явно созданную своими руками, – Кока же! Ну, то есть мне так показалось, что меня пригласили ради него.

– В смысле, у вас с ним…

– Нет, нет, нет, – решительно перебила Маруся, поводя мощными плечами, – у меня с ним ничего нет. Ясно? Но я не знаю, может, Елена Константиновна вбила в голову, что я могу как-то… ну… на него повлиять. Она меня все хвалила – ах, вы столько работаете, а как же вы отдыхаете? А танцы? А выпить? И как узнала, что я не пью совсем, то есть вообще, у нее сделался, знаешь, такой задумчивый вид… Ой, ничего, что я на ты?

Опалин сказал, что ничего не имеет против, и при этом самую малость покривил душой.

С «ты» и «вы» у него были сложные отношения, в которых он и сам хорошенько не успел разобраться. Он вырос в среде, где слово «вы» при обращении к собеседнику употреблялось редко. Эпоха вроде бы тоже была за «ты», причем самым решительным образом. И все же Ванечка нет-нет да ловил себя на том, что ему куда больше по душе, когда к нему обращаются на «вы».