Театральная площадь

– А романы?

Его собеседник кашлянул, словно для того, чтобы скрыть свое смущение.

– Ее зовут Синицына, она тоже из кордебалета. Они встречались какое-то время.

– У нее были другие поклонники?

– Множество, – двусмысленно ответил буфетчик и поглядел Опалину прямо в глаза.

– И… э… у Павла были сложности с кем-нибудь из них?

– Никаких, насколько мне известно. Она не из тех женщин, которых станут ревновать.

Если бы Иван Андреевич прямо сказал, что Синицына спит со всеми подряд, его слова и тогда не звучали бы более уничижительно.

– Скажите, у Виноградова были враги здесь, в театре? – спросил Опалин.

– Враги – нет, но вообще его не слишком любили.

– Почему?

– Не знаю, замечали ли вы, но мальчики, которые растут в женском окружении, становятся злоязычными, как женщины, – меланхолично ответил Иван Андреевич, протирая бокал. – Павел легко мог сказать что-нибудь этакое… ну, сами понимаете. А наши артисты – народ обидчивый…

Теперь стало ясно, почему у чудесного, по словам матери, и безупречного Павлика был только один друг.

– По-моему, кроме Володи Туманова, с Павлом никто не дружит, – добавил буфетчик. – Володя знает его еще со школы и привык не обращать внимания на его слова.

– Вы не знаете, у Павла возникали конфликты из-за его языка? Особенно в последнее время?

– Нет, что вы, до серьезных конфликтов дело никогда не доходило. Я же говорю вам, он очень разумный молодой человек и всегда умеет дать задний ход, когда нужно.

– Вольским?

– Ну да. То есть как ссорился? Пытался задирать его, чтобы покрасоваться перед Ириной Леонидовной.

– Это правда, что Виноградов был увлечен Седовой?

Буфетчик бросил на Опалина быстрый взгляд, словно предостерегая его от того, чтобы собеседник пересек некую невидимую линию.

– В нее все влюблены, – ответил Иван Андреевич, более тщательно, чем обычно, выбирая слова. – Она умеет производить впечатление.

– А как Вольский отнесся к тому, что Павел пытается его задирать?

– Вы имеете в виду, обиделся ли Алексей Валерьевич? – Буфетчик прищурился. – Он не из тех, кто снисходит до таких пустяков.

– До обид?

– До Павлов Виноградовых, – спокойно пояснил Иван Андреевич.

– А что он вообще за человек?

– Алексей Валерьевич? Ну…

Буфетчик, казалось, был в затруднении.

– Боюсь, я не смогу описать его, так сказать, исчерпывающе, – признался он.