Синее на золотом

– Еще неделя, самое большее две, если жители городов будут сопротивляться, – и мы в Париже. Без сопротивления мы добрались бы туда за пять дней. Да, война окончена… Ну, граждане мародеры, что еще вы мне расскажете? То, что вы не мародеры, я уже слышал.

Только теперь Амелия заметила, что солдаты в центре площади сгрудились вокруг четырех человек, одетых в лохмотья. Один из этих четверых, тощий и строгий, чем-то напоминал священника. Второй был маленький и лопоухий, он вертелся на месте и беспрестанно улыбался, пытаясь задобрить Браницкого.

Третий был смазливый молодец с пышными усами, которые он то и дело поглаживал. Что касается четвертого, то, по мнению Евы, он не слишком отличался от своих товарищей. Кроме того, служанка заметила, что он нет-нет да поглядывал на ее госпожу, и Еве эти взгляды не понравились.

– Мы не мародеры, – сказал похожий на священника.

– Мы крестьяне! – вскинулся маленький.

– В самом деле? – холодно спросил Браницкий. – А Карл говорит, что поймал вас, когда вы обшаривали трупы.

– Он ошибся! – горячился маленький. – Мы… мы искали нашего брата!

– Этьена, – подсказал смазливый.

– Он воевал в армии, он был здесь, в Вердене! – кричал маленький. – Мы думали, он убит! Мы хотели найти его, чтобы похоронить!

Браницкий вопросительно поглядел на лейтенанта.

– Они обшаривали трупы, – упрямо сказал тот. – Никого они не искали, господин полковник, это обыкновенные мародеры.

– А ты что скажешь? – спросил Браницкий у четвертого, широкоплечего парня с рубцом от старого шрама на лбу.

До сих пор этот человек не проронил ни слова.

– Мы его не знаем! – тотчас же вскинулся маленький.

– Это он мародер, а не мы! – добавил смазливый.

– Вот из-за таких, как он, и возводят напраслину на честных людей, – горько промолвил похожий на священника.

– Я не мародер! – возмутился человек со шрамом. – Этих людей я вижу впервые в жизни!

– При нем было оружие, – сказал лейтенант, подавая Браницкому саблю. Тот взглянул на нее и вернул подчиненному.

– Армейская, – сказал Браницкий. – Так что если ты не мародер, значит, дезертир либо лазутчик.

– Я не дезертир, – упрямо проговорил парень, покосившись на Амелию, которая стояла в нескольких шагах и могла слышать разговор.

– Все равно, – ответил Браницкий, которому надоел этот бессмысленный разговор. – Плауц! Расстрелять их. Пусть все знают, как его светлость относится к мародерам. – Он повернулся, собираясь уйти.