Сухарева башня

Блондин вытер ее и прислонился лбом к двери, видимо, плохо отдавая себе отчет в происходящем.

– Ладно, – сказал Опалин. – Потом поговорим.

Он отошел к толстяку, который стоял неподалеку, заложив большие пальцы под подтяжки.

– Давно это с ним? – спросил Опалин, кивая на Катаринова, который, как медуза, сполз с двери обратно в комнату и закрылся там.

– Марафет-то?[5 - Марафет – на жаргоне тех лет кокаин или наркотики в общем смысле.] – хмыкнул толстяк. – Да черт его знает. Сначала вроде как не особо заметно было, а теперь…

– Ваш будущий клиент, – не удержался Опалин.

– Все мои будущие клиенты, – с философским спокойствием парировал толстяк.

Ивана передернуло. Он не любил фраз, бьющих на дешевый эффект, а встреча с наркоманом произвела на него угнетающее впечатление. Опалину приходилось ставить себя на место преступников, и многое он мог понять, но наркоманы всегда вызывали у него чувство, близкое к гадливости.

«И из-за этого она так страдала? Да ей радоваться надо было, что она от него избавилась».

Выйдя из квартиры, он почувствовал облегчение и неспешно двинулся вниз по ступеням. Но нервы у него были расшатаны, и, вспомнив на улице кое-что, он решительно зашагал по направлению к местной пивной.

Судя по виду, моссельпромовская пивная номер 22 ничем особенным не отличалась от заведений подобного рода. Такие же, как и везде, грязноватые столы и дешевые сиденья, такой же, как и везде, адский дух – смесь табака, пота, алкогольных испарений, такие же рекламные плакаты на стенах – в основном моссельпромовской продукции.

– Светлое есть? – спросил Иван с достоинством.

Человек почесал щеку, оглянулся на шеренги бутылок за своей спиной и без всякого выражения уронил:

– Шаболовское.

– Давай шаболовское, – распорядился Опалин. – Одну кружку.

Человек вздохнул, откупорил новую бутылку, и пиво, пенясь, полилось в кружку. «Трехгорное пиво тоже ничего… но и шаболовское хорошее. Интересно, не разбавляет ли он его, – смутно подумал Опалин, пригубив пиво и косясь на продавца. – А то попался нам однажды тип, который откупоривал бутылки с вином, разливал его водой, закупоривал их снова, а разницу на сторону продавал.