Черная невеста

Куда больше он беспокоился о фарфоре, потому что у того явно не было никаких шансов попасть в хорошие руки.

Одним словом, принимая гостей, прокурор теперь заботился о том, чтобы ставить на стол парадную посуду и вообще сервировать его как можно лучше. В глубине души он был даже не против того, чтобы гости разбили одну-две чашки, и, как следствие, постылым наследникам достался бы неполный сервиз. Но пока сервизу везло, и все предметы были в целости и сохранности.

– Я вспомнила твои слова, Эндрю, что подсудимому всегда следует дать возможность оправдаться, – объявила миссис Ломакс в ответ на замечание собеседника.

Прокурор важно кивнул. По правде говоря, его любимое изречение звучало несколько иначе: «Подсудимому всегда следует дать возможность оправдаться, чтобы он сам себя окончательно приговорил». Но Эндрю Найт решил проявить снисходительность и не стал напоминать вторую часть фразы.

– Оказалось, – продолжала миссис Ломакс, – что все совсем не так, как я думала. Просто у бедняжки слишком отзывчивое сердце.

– И поэтому ее пришел допрашивать полицейский? – хмыкнул Найт. Но миссис Ломакс, подобно большинству женщин, не замечала и не ценила сарказма.

– Она шла по Стрэнду, и при ней человеку стало плохо, – сказала миссис Ломакс. – Она усадила его на скамейку, позвала полисмена и попросила найти врача, но пока его искали, тот человек умер. Обо всем этом было в газетах, просто ее имя так переврали, что я его не узнала. Потом выяснилось, что тот человек перед смертью получил угрожающее письмо, и полиция стала проверять обстоятельства.

Эндрю Найт много лет работал обвинителем и за свою карьеру выступал на многих нашумевших процессах. Он носил почетное звание королевского юриста, и до своей отставки не чурался самых сложных, самых запутанных дел. От его выступлений порой зависели жизнь и смерть людей, и сейчас, слушая рассказ миссис Ломакс о какой-то ничем не примечательной девице и ее проблемах, он ощущал явное неудобство.

– Иви, Иви, – вздохнул Найт, качая головой, – все это прекрасно, но при чем тут я? Если твоей жиличке ничего не грозит – а ей, насколько я понял, никто не собирается предъявлять обвинение…

– Я вовсе не об этом, Эндрю.

– А о чем же?

– О том, что в наши дни любой может обидеть женщину, если за нее некому заступиться. Молодой леди плохо быть совсем одной в таком городе, как Лондон.